Наверх

Известнейший театральный художник, дизайнер интерьеров, искусствовед, историк моды, автор трех десятков книг, коллекционер, талантливый лектор, ведущий телепрограммы «Модный приговор». Его знают все, а «Яндекс» предпочитает другим однофамильцам и выделяет тремя миллионами ссылок. Он выносит жесткие модные приговоры, но делает это изящно и с улыбкой. Гость номера, Александр Васильев, рассказал читателям «Реноме» о своей влюбленности, о моде, о том, кто носит вещи с леопардовым принтом, и почему мужчины в России не следят за собой, а также об идеальной дистанции между телом и платьем.

Александр Васильев: «Я очень рад, что все случилось именно так, а не иначе»

Текст: Ирина Дибижева
Фото: Из личного архива Александра Васильева и архива Первого канала

— У Вас много разных амплуа — театральный художник, дизайнер интерьеров, искусствовед, историк моды, автор десятков книг, коллекционер, ведущий телепрограммы «Модный приговор», — но все они объединены так или иначе искусством. И все-таки, какой вид искусства вам ближе и интереснее всего?
— Искусство связывает воедино театр, моду, интерьеры, литературную деятельность. Все это для меня — одно целое. Я занимаюсь всем одновременно вот уже 35 лет, и мой энтузиазм не уменьшается. А если бы я занимался чем-то одним, наверное, давно устал бы.

— Есть ли какое-то из проявлений современного искусства, которое вы не приемлете, не понимаете или даже не считаете таковым?
— Многие формы концептуального искусства в форме инсталляции очень эфемерны, особенно если речь идет о воде, свете, животных, растениях. Подвести под параметры искусства подобного рода концептуальные инсталляции очень сложно из-за их недолговечности. Но, дай Бог, в будущем мы сможем дольше фиксировать эти проявления искусства, в том смысле, что и наши потомки смогут ими любоваться и оценят их выше, чем я их оцениваю сегодня.

— Ваше имя известно далеко за пределами России, но нельзя не признать, что в самой России (я имею в виду страну в целом, а не только Москву и Санкт-Петербург) Вы стали повсеместно узнаваемы и невероятно популярны во многом благодаря передаче «Модный приговор» на Первом канале. Вам не досадно, что это так? Что в Сибири или на Кавказе мало кто бывал на Ваших семинарах, читал Ваши книги, знает о Ваших работах с известными мировыми театральными труппами…
— Совершенно не досадно, потому что все те, кто действительно мной интересуется, а их немало, читают мои книги, которых в моей библиографии набралось уже 30, ходят на мои выставки, посещаемость которых меня лично очень радует. Так, в Риге выставку «От войны до мира» ежедневно посещают от 500 до 700 человек; в Вильнюсе за год на выставку «Мода Сецессии» пришло около 70 000 человек; в Венеции посещаемость выставки «Мода эпохи Дягилева» составила 40 000 человек; в Стамбуле выставку «Мода ориентализма» увидели на сегодняшний день 50 000 посетителей. В Музее Москвы на выставке «Мода в зеркале истории» посещаемость и вовсе огромная — 100 000 человек за четыре месяца работы! Моя книга «Красота в изгнании» переиздавалась уже 17 раз. Как видите, далеко не все воспринимают меня только лишь как ведущего «Модного приговора», если я могу жонглировать такими цифрами. Конечно, мы не можем заставить всех людей в едином порыве полюбить классическую музыку и начать читать на ночь пьесы Мольера. И пусть большая часть зрителей будет находиться в прекрасном неведении, но зато я уверен, что благодаря программе «Модный приговор» они узнали много нового, услышали такие имена, как Скиапарелли, Пуаре, Лелонг, Баленсиага. Даже в такой широко известной и всеми любимой передаче, которую смотрят около 30 000 000 человек каждое утро, мы смогли внедрить хотя бы какое-то зерно образования.



ДОСЬЕ

Александр Васильев родился 8 декабря 1958 года в Москве в известной театральной семье. Его отец, народный художник России, Александр Васильев-старший (1911–1990), член-корреспондент Академии Художеств, создатель декораций и костюмов к более чем 300 постановкам на отечественной и зарубежной сцене. Мать, Татьяна Васильева-Гулевич (1924–2003), драматическая актриса, профессор, одна из первых выпускниц Школы-студии МХАТ.
В возрасте пяти лет Александр Васильев создал свои первые костюмы и декорации для кукольного театра. Свой первый спектакль-сказку «Волшебник Изумрудного города» оформил в 12 лет. Особое влияние на юного художника оказал пример отца, не только классического декоратора, но и создателя сценических костюмов для Любови Орловой, Фаины Раневской, Игоря Ильинского.
В 22 года Александр Васильев окончил постановочный факультет Школы-студии МХАТ. Затем работал художником по костюмам в Московском театре на Малой Бронной. В 1982 году переехал в Париж, где сразу начал работать для французского театра «Ронд Пуант» на Елисейских полях.
Александр Васильев — создатель декораций для опер, театральных постановок, фильмов и балетов для многих известных театров и трупп. Читает лекции на четырех языках во многих колледжах и университетах мира в качестве приглашенного профессора по истории моды и сценического дизайна.


— Сейчас уже сложно представить, что когда-то у «Модного приговора» был другой судья. И все-таки, когда Вы только начали принимать участие в этой передаче, Вас сравнивали с Вячеславом Зайцевым?
— Да, безусловно, мне было трудно войти в роль ведущего после Вячеслава Михайловича, а трудность заключалась в том, что еще очень много месяцев спустя публика постоянно ждала на этом месте исключительно Зайцева, а не меня. Доходило до курьезов, когда я, например, шел по улице, люди, плохо знающие ситуацию, часто говорили: «Это же он — наш историк моды — Александр Васильевич Зайцев!» Фамилия Васильев превращалась в отчество, всем казалось, что то ли Зайцев поправился, то ли сделал «подтяжку», но в любом случае это — он, ведь никто, кроме него, не может вести эту передачу. Поэтому мне, конечно, было очень интересно войти в роль ведущего, а эта роль необычная и сложная. Ситуация была непростой, и тем не менее я справился и уже несколько лет веду эту передачу, которая пользуется огромной популярностью у телезрителей и имеет очень высокий рейтинг.

— Вы регулярно, так или иначе — в своих лекциях, публикациях, книгах, — переноситесь в разные эпохи. Вам настолько неуютно в нашей, современной?
— Абсолютно! Вы поймите, я же историк, а история — это наука о прошлом. Если вы историк, а не футуролог, то всегда переноситесь в прошлое. И я себя чувствую прекрасно в своих домах, оформленных старинной мебелью и коллекциями старинных картин. Я очень рад, что все случилось именно так, а не иначе. Я бы не хотел жить в новостройке в интерьере hi-tech.

— О размерах Вашей частной коллекции ходят самые разные слухи. Расскажите, что входит в нее, поддается ли она точному подсчету и где хранится? И кто-то еще, кроме Вас, занимается повседневным трудом систематизации, реконструкции и сохранности коллекции или Вы не доверяете эту работу никому?
— В мою коллекцию входят предметы одежды XVII, XIX и XX веков. Всего около 10 000 наименований, а может, и гораздо больше, так как у меня нет никакой возможности провести полный учет, ведь пополнения идут буквально каждый день — то дары, то покупки, то какие-то подношения. У меня есть три небольших склада в Литве, в Париже и в Москве, где я храню свои экспонаты. И, конечно, в одиночку я никогда бы не справился с работой по обслуживанию коллекции. Систематизацией мне помогает заниматься мой секретарь, реконструкцией занимается целый штат реставраторов — это около десяти человек, каждый из которых специализируется в своей области. Одна — первоклассный специалист по бисерным вещам, вторая — удивительная кружевница, третья как никто работает с кринолинами и так далее. Более того, я даже на аукционах не могу присутствовать физически в силу своей занятости, и все покупки за меня совершает мой помощник Кристоф Дюбуа, который колесит по миру и покупает вещи, выбранные мной в электронном каталоге того или иного аукциона.

— И все-таки на блошиные рынки Вы периодически ходите сами, да? Вам не приходилось видеть на блошиных рынках в Европе звезд мировой величины? И возможно ли там же встретить российских актрис или жен олигархов?
— На блошином рынке в Париже я часто вижу Катрин Денев. Ее никогда никто не узнает: черные очки, кружевной платок, закрывающий лицо, костюм не в талию, длинная юбка. Она не привлекает внимания, собирает старинное белье и корсажи. Я там видел сестер Фенди, которые делают чудные шубы. Вы думаете, они в соболях туда пришли? Нет, в тоненьком драповом пальто с синтетическим воротничком, чтоб никто не заметил. Я видел там знаменитого японского дизайнера Ямамото в спортивном костюме и джинсах — никто не обратит внимания. Я встречал там Эммануэля Унгаро — драные джинсы, майка, свитер… Жены отечественных олигархов скептически относятся к блошиным рынкам, не понимая, как можно покупать старье, и категорически отказываются даже в рамках моей выездной школы посещать такие места. А вот другие мои ученицы доверяются мне и уже через двадцать минут осваиваются на блошиных рынках, с восторгом перебирая старинные чашки, вазочки, веера и кружевные чепчики.

— Как пришла идея создания выездных школ, чему Вы в них учите и кто становится Вашими учениками?
— Мне очень приятно вывозить женщин на выездные семинары. Сначала я ездил за границу с клубом екатеринбургских дам, которые первыми предложили мне этим заниматься. Популярность моей школы росла параллельно с моей популярностью — и вот на сегодняшний момент совокупное число моих учениц составило около 1500 человек. 80 процентов группы составляют финансисты, экономисты, бизнесмены — люди, далекие от стиля, моды, культуры и истории, люди, которые просто тянутся к прекрасному. Лекции начинаются с утра и длятся по 5–6 часов в день. Проходят в самых знаковых для города пребывания музеях, соборах, церквях, парках, на исторических улицах, а также в подъездах исторически ценных домов и на лавочках исторически ценных дворов, об этой самой исторической ценности которых практически никому не известно.

— Ученики Ваших школ, выездных и постоянных, это всегда женщины?
— Не всегда. Случаются в группах и мужчины. Но обычно не больше трех.

— У нас на Северном Кавказе очень популярны вещи с леопардовой набивкой. И чаще всего это короткие облегающие платья «в пятнышко» а-ля леопард, с эффектом блеска и нескромным декольте. Это особенность региона или в России в принципе любят «леопард»?
— Принт «леопард» любят и негритянки во Франции — эмигрантки из Африки. В Италии женщины народных классов не представляют себе жизни без леопардовой расцветки, особенно в портовых городах. А на Украине это вообще национальный орнамент. Вульгарные женщины всего мира любят «леопард», который не имеет никакой привязки к той или иной нации.

— Еще одна южная страсть — это роковое сочетание красного с черным. Летом иногда красный соединяют с белым, с другими цветами — почти никогда. С чем можно сочетать тотальный красный?
— С этим вопросом лучше обратиться к Эвелине Хромченко. Зачем я буду отбирать хлеб у моей коллеги, которая компетентна в этой теме как никто другой?

— Обычно мужчины различают в лучшем случае десяток цветов. Вы, кажется, знаете сотни оттенков. Даже такие, у которых и названия даже нет. Вы их придумываете: малиновый мармелад, например… Это в Вас генетически заложено или это приобретенная способность, продиктованная профессией?
— Я читал много книг, собирал коллекцию костюмов. Полюбопытствуйте — и вы будете знать много разных цветовых наименований.

— Давайте поговорим о мужчинах и моде. Главная проблема российских мужчин с точки зрения современной моды — отсутствие вкуса или в принципе отсутствие интереса к одежде и своему внешнему виду?
— Отсутствие интереса к внешнему виду у мужчин продиктовано их привилегированным положением — их меньше, чем женщин. А любой нормальной женщине нужен мужчина в доме, хотя бы для запаха. Поэтому, какой бы стильной и элегантной ни была женщина, помыкавшись одна, она берет любого представителя мужского пола — лишь бы был. Зачем же в таком случае мужчинам следить за своим внешним видом?

— Мужчины сегодня уже почти не носят галстуки. Если это не предписано дресс-кодом, конечно. Что пришло им на смену? Мало кто может похвастаться умением носить шейные платки и шелковые шарфы так, как это делаете Вы. Что остается мужчинам? Голая шея и расстегнутый воротник?
— Прекрасной альтернативой галстуку может стать бабочка. Это очень элегантно, на мой взгляд, и выдает в мужчине эстета и обладателя хорошего вкуса.

— Вас раздражает, когда говорят «штаны» и «пиджак» применительно к женскому гардеробу?
— Меня бы раздражало, если бы такие ляпы проскакивали в моей речи.

— В России очень любят приталенные платья. Иногда даже излишне обтягивающие. Существует ли некое идеальное расстояние, дистанция между телом женщины и ее платьем?
— Идеальная дистанция между телом женщины и платьем — 1,5 сантиметра.

— Как тренировать вкус и вырабатывать стиль в провинции, где зачастую нет сколь-нибудь значимых музеев и галерей? Можно ли ориентироваться на глянцевые журналы?
— Начните хотя бы с посещения музеев. Ведь многие провинциалы даже не подозревают, что в каждом городе есть довольно интересный и даже солидный художественный музей. Но заставить людей из провинции вне школьной программы сходить на выставку невозможно. А меж тем, в этих музеях представлены произведения, хранившиеся в некоторых петербургских дворцах. Рассылка произведений искусства по провинциальным музеям произошла в период между 1928 и 1932 годами, это были национализированные произведения искусства из петербургских дворцов, и разнарядка была следующей: в каждом музее должно быть по одной картине великих русских художников — Айвазовского, Репина, Крамского, Сурикова, Серова. Большевики, что называется, всем сестрам по серьгам — отправили в Краснодар, Владивосток, Красноярск и другие города работы этих мастеров. Таким образом, во многих музеях и районных центрах собрались очень хорошие произведения, может быть, не первосортных, но очень хороших художников. А ведь именно художники являются главными проводниками хорошего вкуса. Глядя на живопись, слушая хорошую музыку, а не только песенку «О, Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына», любуясь архитектурой, читая поэзию, вы понимаете, что такое гармония.

— Мы уже показали европейским дизайнерам и всему миру свои шапки-ушанки, кружева и платки. Сейчас мы уже ничем не можем удивить мир моды?
— Конечно, русский стиль всегда востребован, особенно зимой. Это касается мехов, головных уборов, сапог. Русский стиль, особенно его вариации «Анны Карениной», «Доктора Живаго», — навсегда в кругозоре и арсенале дизайнерских приемов всех больших домов моды.

— Вы можете в нескольких словах описать образы россиянки, француженки и латышки?
— Это невозможно, потому что везде живут люди разного возраста, достатка и религиозной принадлежности, а также разного веса, формата и габаритов. Из всех перечисленных стран одеваются богаче всего в России, особенно в крупных ее городах. И, если говорить о финансовой составляющей, в России сегодня живется вольготнее и богаче, чем во Франции и Латвии.

— Что такое интеллектуальная мода?
— Она выражается в минимализме цветов, основные среди них — серый, белый и черный. Годятся сочетания ярких тонов — ярко-синий, зеленый и красный с черным, как носили в 80-х годах. Не надо покупать много вещей. Имейте в гардеробе только те наряды, которые можно носить всегда и друг с другом комбинировать. Чаще ходите в секонд-хенды. В кризис именно там вы найдете много интересной, ценной и оригинальной одежды по невысокой цене. А еще совет от мастера — шейте, вышивайте и сами изготавливайте аксессуары.

— Вас окружает очень много людей, но живете Вы при этом один. Где Вам наиболее комфортно — с собой наедине или среди людей? Вы дорожите своим одиночеством?
— Мы всегда дорожим тем, чего нам не хватает. Сегодня для меня одиночество — непозволительная роскошь. 20 часов в сутки я нахожусь в обществе самых разных людей и, конечно же, дорожу любой свободной минутой, когда я остаюсь наедине со своими мыслями.

— Расскажите об учрежденной Вами премии «Лилии». Кому и за что ее присуждают?
— «Лилии Александра Васильева» — это своеобразный рейтинг, где каждому выбранному месту я как эксперт присуждаю от одной до трех лилий по аналогии с мишленовскими звездами, которыми отмечаются рестораны с лучшей кухней. Только в этом случае выбранные музеи, театры, отели и рестораны оцениваются не с гастрономической, а с интерьерной точки зрения.

— Вас любят миллионы женщин, это очевидно. А сами Вы влюблены сейчас?
— Да, я влюблен и очень сильно. В свою работу и в свое творчество. И, конечно, во всех тех телезрительниц, которые смотрят «Модный приговор».



Блиц с Александром Васильевым

— Мода существует для всех?
— Нет, только для очень богатых людей, поскольку мода — это не только покупка черной сумочки вместо зеленой, мода быстро меняется и распространяется на дома, хобби, путешествия, машины.
— В чем заключается основная задача моды?
— В прибыли и в красоте.
— Самая распространенная ошибка при выборе одежды?
— Когда не учитывают свой возраст.
— Главные враги элегантности?
— Накладные ногти и гелевые губы.
— Достойная альтернатива маленькому черному платью?
— Подпоясанная белая сорочка мужского кроя.
— Куда нельзя ходить в мини?
— Я бы сказал, куда можно ходить в мини: от отеля до пляжа во время отпуска.
— Где и когда уместно будет платье в пол?
— В театре, в консерватории, на торжественном ужине. Время для такого наряда исключительно вечернее.
— Если главное оружие женщины — это макияж, то чем вооружены мужчины?
— Умом.
— Почему современные мужчины не умеют делать комплименты так, как это делаете Вы?
— Потому что не понимают женщин.