Дмитрий Колдун: «Я себя ни к кому не причисляю, просто делаю то, что мне нравится» - Гость номера - Журнал Реноме Наверх

Участник, финалист и победитель многих песенных конкурсов, Дмитрий Колдун всегда сразу запоминался зрителям. Песнями и харизмой. Он не делает шоу из своей личной жизни, а просто поет свои песни. Его до сих пор называют молодым певцом, хотя его опыту на сцене и победам на профессиональном поприще можно только позавидовать. О том, что привык идти ва-банк, почему поет без продюсера, с каким своим недостатком борется и что делает с песнями, которые сразу не понравились, Дмитрий Колдун рассказал читателям журнала RENOME.

Дмитрий Колдун: «Я себя ни к кому не причисляю, просто делаю то, что мне нравится»

— У Вас было интервью, в котором у Вас не спрашивали бы о фамилии, в смысле настоящая ли она?

— Я уже и не помню, честно говоря. Давно эту тему закрыли, мне кажется.

— А прозвище, связанное с фамилией, у Вас в детстве было? Или какое-то другое…

— У меня много было разных прозвищ. В школе меня Страусом называли — я был самый высокий, худой, с длинными ногами. И быстрее всех бегал в школьную столовую за булочками.

— Это правда, что еще в школе Вы, скажем так, под воздействием безответной любви написали рассказ, все слова в котором начинались на букву «п»? Почему именно эта буква? Про что был рассказ, и какова судьба этого произведения и этой безответной любви?

— Да, было дело. Произведение называлось «Пес Полкан — приятель Пети», и все сто шестьдесят шесть слов в этом произведении начинались на одну и ту же букву — букву «п». Под воздействием неразделенных чувств люди иногда создают какие-то произведения, что-то творят. Это сложно объяснить, почему именно так происходит. Я вот написал рассказ, в котором сравнил себя с собакой, преданной, но ненужной. Хотя в рассказе все закончилось хорошо. Его даже напечатали в одной из белорусских газет тогда.

— Больше попыток не было? Сегодня в литературе не пробуете себя?

— Я написал еще один рассказ, где все слова были на букву «с», но его не взяли в печать. И я решил завязать с этой затеей.

— У Вас вообще есть что-то типа «запасного аэродрома»? Профессии про запас…

— Вы знаете, я привык идти ва-банк. Ничем другим, кроме творчества, я не занимаюсь. Наверное, я из тех людей, которые живут по принципу «Будут бить — буду кричать».

— У артиста нестандартный график работы: работает, когда все отдыхают, ходит на вечеринки и светские мероприятия преимущественно по делам, а еще должен все время улыбаться… Вам нравится такая жизнь?

— Не стоит забывать, что так работают не только артисты, а все, кто занят в сфере обслуживания. Так что мы не одиноки. Так всегда было. А на вопрос, нравится ли мне такая жизнь, мне сложно ответить… Я не могу судить, скажем, нравится ли мне, что у меня две ноги и две руки. Так Бог создал. Я так живу, принимаю эти правила.

— Каков для Вас главный критерий популярности?

— Их много. Но для меня важно и ценно, что люди заказывают мои песни на радио, приглашают меня выступать на каких-то мероприятиях. Узнаваемость, конечно, тоже важный критерий.

— А если не узнают, Вас это как-то задевает?

— Нисколько. Почему это должно меня задевать? Если мне хочется, чтобы меня узнавали, но не узнают, я склонен расценивать это как собственную недоработку. Наверное, что-то не так сделал, песню плохую написал. Это проблема исполнителя — обижаться не на что.

— Самая немногочисленная аудитория, перед которой Вам приходилось выступать?

— Ну, человека три бывало. Это закрытые мероприятия, специфические, засекреченные, если хотите.

— Вы как-то фиксируете личные достижения, оцениваете их и переоцениваете со временем?

— Естественно, приходит какое-то понимание. Со временем переоцениваешь многое, учишься более экономно расходовать собственные ресурсы, больше спать. Что касается творчества, конечно, переоцениваю, стараюсь делать многие вещи лучше. 

— Выступление на «Евровидении» автоматически означает успех. Это был Ваш звездный час? Как Вы сегодня к этому относитесь?

— Прошло уже без малого 8 лет… Оцениваю свое выступление хорошо. Даже сегодня. На тот момент, когда выступил, я сразу понял, что сделал все, что мог, выдохнул. Наверное, сейчас я бы сделал что-то по-другому, но в целом, я считаю, все было сделано удачно, команда вся сработала хорошо. Номер получился отличным, качественным даже по сегодняшним меркам, а тогда, повторюсь, это было все, что я мог сделать, мой максимум.

— Выступая на Западе, готовясь в 2007 году в Греции к выступлению, Вы могли сравнить, насколько чувствуется разница между «здесь» и «там»? И в чем она?

— Я к выступлению на «Евровидении» в России и в Белоруссии не готовился, поэтому мне сложно сравнивать. Но со мной в любом случае работали мастера мирового уровня, поэтому мне грех жаловаться. Мне повезло и с командой, и с Филиппом Киркоровым, который тогда этим занимался всем. Что касается России, то и здесь, конечно, есть талантливые режиссеры-постановщики, но мне не довелось пока с ними поработать.

— Кого из современных звезд, артистов — возможно, мировых — Вы считаете величиной безусловной, интерес к которым не зависит от выпущенных альбомов и записанных треков?

— Вы знаете, мне кажется, время легенд прошло. Те, кто остался в памяти большинства людей, это артисты, которые прославились в 70–80-е годы прошлого века, сейчас звезды загораются и гаснут… Для меня значимые и знаковые музыканты — это в большинстве своем рок-звезды старшего поколения. Из поп-исполнителей, ничего нового не скажу, конечно, Мадонна.

— Кстати, о рок-звездах. Вы выступали на разогреве у Scorpions на концерте в Минске, пели в рок-опере, примеряли на себя образ Валерия Кипелова в известном телевизионном проекте, поклонницы Вас любят за романтические баллады.. Но как-то так сложилось, что причисляют Вас все-таки к поп-исполнителям. Как Вы сами определяете — если вообще делаете это — жанр, направление, в котором развиваетесь?

— У нас почему-то принято очень четкое, даже категоричное разделение на поп и рок. Не так, как на Западе, например, где рок-звезды и поп-звезды гармонируют, дополняют друг друга, дружелюбны друг по отношению к другу и сами часто выступают в смешанном стиле. У нас по-другому. Рок-тусовка вообще отдельно, обособленно существует и считает поп чем-то чуть ли не непристойным. Мне лично импонируют многие поп-исполнители и рокеры. Я же себя ни к кому не причисляю. Зачем мне это нужно? Я просто делаю то, что мне нравится. Пусть другие решают, что это за жанр. Мне тяжело оценивать и классифицировать как-то свое творчество. Это как родители не могут быть объективны по отношению к своим детям… Лучше полагаться на мнение тех, кому ты доверяешь. Если им это нравится, значит, ты идешь верной дорогой. Если никому не нравится, значит, нужно кого-то другого попросить это сделать.

— Вы всегда знали, что красивы? Кто Вам впервые об этом сказал? И что Вы думаете, глядя на себя в зеркало?

— Что значит «знал»? Мне сложно говорить об этом. Я вообще не за этим на сцену выхожу.

— У Вас была свадьба без принятого в шоу-бизнесе размаха, можно даже сказать, тайная, и рождение сына Вы не стремились афишировать… Оберегаете семью от излишнего интереса прессы и поклонников? Или есть какие-то суеверия по этому поводу?

— Просто я привык привлекать внимание к себе своими песнями, музыкой, творчеством, концертами, а не личной жизнью. Ну, если кому-то очень интересно, он и так узнает, я специально не скрываю, просто не выставляю напоказ. Более того, уверен, что те, кто афиширует свою личную жизнь, беспрестанно показывает ее зрителям на экранах телевидения, на самом деле живет абсолютно другой жизнью, не такой, как на картинке. А суеверий у меня каких-то, связанных с этим, нет. Просто я не хочу делать из своей жизни шоу.

— Кстати, про суеверия. Расскажите, насколько это возможно, об изнанке мистического проекта Первого канала «Черное и белое», в котором Вы принимали участие. Всегда интересно, сколько в таких проектах правды, а сколько — шоу. Вы всегда верили в экстрасенсорные способности людей или впервые с ними столкнулись?

— Я, честно говоря, человек не суеверный. Часто отказывался от подобных проектов, а тут сработала, наверное, интуиция. Мне кажется, именно она привела меня в этот проект. И я действительно узнал много нового, интересного, посмотрел на мистику с другой стороны. Даже, быть может, отчасти усомнился в своих прежних скептических убеждениях. Все-таки что-то такое необъяснимое, мистическое есть, наверное. Может быть, совпадения, а может, так оно и есть, я не знаю.

— Вы принимали участие во многих музыкальных проектах, участвовали в конкурсах «Народный артист — 2», «Фабрика звезд — 6», «Евровидение‑2007»… Крупные, громкие, знаковые для молодых музыкантов проекты. Какой из них был для Вас наиболее важным, определяющим, возможно, Вашу дальнейшую профессиональную судьбу? И расцениваете ли Вы их как цепочку, где одно без другого невозможно?

— Я не могу сказать, какой из них был наиболее важен, потому что все они шли не параллельно, а друг за другом, именно как цепочка. Если бы я не победил в «Фабрике звезд», я бы не мог даже мечтать о том, чтобы представлять Белоруссию на «Евровидении». Если бы я не выступил на «Евровидении», у меня бы, возможно, не было бы многих других побед и профессиональных достижений. Поэтому все эти этапы важны для меня. С каждым таким камнем, можно так сказать, образуется пирамида, которая и воплощает мой творческий путь.

— Сейчас у Вас подписан с кем-либо из продюсеров контракт?

— Нет, я работаю без контрактов. Естественно, один в поле не воин, у меня есть целая команда единомышленников, аранжировщиков, музыкантов, но продюсера как такого нет.

— Вам так удобнее?

— На самом деле так гораздо сложнее. Но интереснее. Ты вынужден работать каждый день и понимать, что от твоих решений зависит, будешь ли ты сам, твоя семья и все, кто с тобой работает, хорошо кушать или положишь зубы на полку.

— С кем бы Вы хотели спеть дуэтом?

— Я к дуэтам отношусь положительно. Но такого желания, чтобы я хотел с кем-то спеть вместе, наверное, нет. Дуэт — это как занятие сексом. Должны быть какая-то химия, страсть, если мы говорим о дуэте мужчины и женщины. В любом случае поющие в дуэте должны хотеть что-то сказать, донести до слушателей и зрителей, если нет какой-то идеи, получится искусственно и неинтересно.

— Вам приходилось слышать свои песни в чужом исполнении? Каково это?

— Бывало, да. Иногда на корпоративах исполняют мои песни, на конкурсах. Я к этому отношусь абсолютно нормально. Если мои песни кому-то еще, кроме меня, нравятся настолько, что их поют, значит, они были написаны не зря.

— Вы принимали участие в еще одном известном телевизионном проекте — «Точь-в-точь». А как Вам кажется, Вас самого как музыканта легко представить? В чьем «исполнении» Вам было бы интересно себя увидеть?

— Сложно сказать. Наверное, непросто. Как правило, для пародий больше подходят артисты со специфической внешностью или манерой исполнения, поведения. Чаще всего в подобных случаях возникает проблема — передать внутреннюю энергию музыканта. С этим сложнее всего.

— У Вас был опыт озвучивания мультфильмов? Кому из мультипликационных персонажей Вы бы хотели подарить свой голос?

— Пока не было такого опыта. Но я бы, наверное, с удовольствием озвучил какого-нибудь грустного слона или мамонта. Мне кажется, им бы подошел мой голос.

— Со стороны Вы кажетесь очень спокойным человеком. Всегда ли получается оставаться спокойным в неспокойной ситуации?

— Раньше я был совсем спокойным. Но со временем нервы ослабевают, расшатываются понемногу — работа достаточно нервная все-таки. Но я стараюсь держаться, хотя от меня можно дождаться и крепкого словца.

— Вас волнует, что люди говорят о Вас? Так или иначе, из этого ведь формируется имидж…

— Вообще не интересует. Понимаете, мне кажется, самое главное — это то, что я о себе знаю, что обо мне думают только очень близкие люди, те, для кого я все это делаю. Сплетни и слухи меня вообще не интересуют.

— Сегодня в Вашей жизни есть что-то, что мешает Вам развиваться? Может, хотелось бы от чего-то избавиться или чему-то научиться?

— Наверное, хотелось бы научиться более организованно относиться к собственному времени, распределять его правильно. Это сейчас самый большой мой недостаток, но я над ним работаю.

— Ваше отношение к профессии певца, артиста со временем изменилось? Скажем, молодым людям, мечтающим о сцене, кажется, наверное, что это довольно легкий хлеб. Были ли у Вас в свое время эти розовые очки, и когда пришлось от них избавиться?

— Конечно, были. И были моменты (а они у всех артистов бывают), когда тебе кажется, что ты лучше всех, талантливее многих, все можешь и знаешь. Но это проходит. Хорошо, если быстро. Ведь у этого состояния есть существенные негативные последствия, если этот период затягивается, потому что за это время в тебе успевают разочароваться люди, которые могли бы, возможно, тебе чем-то помочь. Раньше я был более привередлив к каким-то вещам из серии «Этого я делать не буду», «Это вообще не мое». Сейчас я отношусь более трепетно к своей работе и понимаю, что, может быть, если я не сделаю чего-то именно сейчас, то это сработает как эффект бабочки — приведет к чему-то более глобальному, сложному. Поэтому сейчас я обдумываю каждый свой шаг и стараюсь не наломать дров, что называется.

— В каком амплуа Вы себя точно не видите? И что точно не будете делать на сцене?

— Все достаточно условно. Есть рамки, точнее, особенности определенного жанра, вот и все. Наверное, в рамках того, что я представляю на сцене, я могу все.

— Вас по-прежнему называют молодым певцом. Как Вам кажется, при этом имеют в виду возраст или опыт на сцене? И как Вы к этому относитесь?

— На самом деле лучше спросить у тех, кто так меня называет. Смотря что иметь в виду, конечно. Насколько я знаю, тот же Григорий Лепс стал по-настоящему популярным и известным широкой публике артистом, когда ему было уже за сорок… Его тогда тоже можно было бы назвать молодым певцом? Сложные критерии. Я же говорю, лучше спросить у тех, кто дает такие определения. Я тут ни при чем.

— В следующем году у Вас юбилей. Значит ли для Вас что-то цифра 30, будете ли подводить какие-то профессиональные итоги? И можете ли сказать, что лучше знаете себя и понимаете, что Вам нужно сейчас, чем, скажем, 8–10 лет назад?

— Цифра — да и цифра. Я на этот счет не особо задумываюсь. Безусловно, я понимаю и знаю себя лучше, чем раньше. Изменились многие взгляды, приоритеты, пришел опыт. Естественно, я лучше знаю, чего я хочу, понимаю, что мне нужно. Так у любого человека, я уверен.

— И последний вопрос. Он навеян прослушиванием Ваших альбомов во время подготовки к этому интервью. Всегда интересно, что остается за кадром. Например, когда снимаете клип. Но это еще можно как-то узнать, снять передачу. А вот что происходит с идеями, которые Вас посещают, но не находят свою реализацию?

— Чаще всего то, что сразу не находит свою реализацию, так потом и остается нереализованным. Есть единичные случаи, когда песня была написана давно, сразу показалась неубедительной, была отложена, а потом выстрелила. Но это исключения. Конечно, я просматриваю время от времени старый свой материал, что-то достаю из запаса, но в целом я считаю, что если ты написал песню и в течение пары дней отошел эмоционально от этого и как-то это все не особо радует, то лучше не возвращаться к этому. Будут еще идеи. Лучше.