Наверх

У нее очень редкое имя, неповторимая манера исполнения песен и удивительная музыкальная и эмоциональная чуткость. Ее долгое время называли вокальным вундеркиндом и чудо-ребенком, но девочка выросла, а вместе с ней еще больше вырос и интерес к ее творчеству. Пелагея – народная любимица – о своем детстве и предназначении, о музыкальных стилях и телевизионных проектах, в которых ей интересно участвовать.

ПЕЛАГЕЯ: «Я – проводник, передаю энергию людям»

— Наверное, Вас уже перестали спрашивать о том, настоящее у Вас имя или псевдоним. Но все-таки без вопроса об имени мы не обойдемся. В переводе с греческого «пелагос» означает «море». Но родились Вы в Сибири, где нет моря. Есть ли какая-то семейная легенда, связанная с этим красивым именем? Вас назвали так в честь кого-то или просто выбрали имя за красоту? Словом, кто и почему Вас так назвал?
— Вы абсолютно правы, это самый распространенный вопрос. Меня назвали в честь моей прабабушки, бабы Поли. Моя мама, ее внучка, была с ней очень близка. К сожалению, она умерла до моего рождения, но я знаю столько историй про нее, ее жизнь, ее характер, что у меня есть полное ощу¬щение, что я и ее саму тоже знаю и люблю.

— Сейчас — понятно, Вы наверняка гордитесь своим именем. А как Вы относились к нему в детстве? Не хотелось быть просто Машей или Дашей? Или всегда нравилось быть одной такой? Девочка с таким именем наверняка была такая одна и в садике, и в школе, и во дворе — путать было не с кем. Вам это нравилось? И как реагировали на такое редкое имя сверстники при знакомстве?
— Был недолгий период, когда мне хотелось, чтобы меня звали как-нибудь иначе, например, Альбина или Кристина, но он быстро прошел. Мое имя автоматически заменяет собой все прозвища, да и по фамилии меня никто никогда не звал. Я быстро поняла, что редкое имя — это огромный плюс.

— У Вас и детство не могло быть таким, как у всех. Уж очень рано открылся Ваш вокальный талант, начались совсем не детские гастроли и конкурсы. Вы успевали лазать по деревьям, разбивать коленки в кровь, падая с велосипеда, читать приключенческие романы? Или на это не хватало времени?
— Мое детство было самым обычным, просто вдобавок ко всем «нормальным» детским занятиям я еще пела. Каждое лето меня отвозили на дачу к бабушке с дедушкой, и там были и шалаши у речки, и казаки-разбойники, и вся прочая атрибутика беззаботного детства.

— Когда Вы переехали с мамой из Новосибирска в Москву, Вам было всего 10 лет. Вы тогда понимали, ради чего все это? Уже ставили определенные цели или относились к переезду как к приключению?
— Безусловно, основные тяготы и волнения легли на плечи моей мамы — только она до конца понимала, на какую авантюру мы идем, решив вдвоем переехать в столицу. Для меня переезд не был переломным моментом, я быстро на¬шла общий язык с ребятами в новой школе и я уже тогда понимала, что хочу петь, а для этого логично продолжать строить карьеру в Москве.

— Как в том возрасте, еще совсем девочкой, Вам удавалось исполнять русские народные песни так, что слушатели и зрители плакали? Ведь этот жанр, кажется, требует опыта не только музыкального, но и жизненного.
— Я — проводник, передаю энергию людям. Вот так я для себя сформулировала свое предназначение. Эту же задачу на сцене я выполняла, и когда была маленькой, а через народные песни, наполненные очень мощной эмоциональной силой, мне это делать проще до сих пор. Моя мама с детства занималась со мной, как режиссер — с актерами, разбирала «роль» — песню. Таким образом, я с раннего детства знала, о чем я пою. Это и по сей день для меня является очень важным нюансом в исполнении.

— Выбор жанра определил Ваш голос или кто-то из учителей или Ваша мама направили Вас в эту сторону? Ведь, согласитесь, с помощью поп-музыки куда проще стать народной любимицей, чем исполняя песни действительно народные. Сомнений в правильности выбранного пути не было никогда?
— Не было изначально.

— Вас часто называют самобытной, талантливой, но редко — популярной, востребованной, модной… И при этом нельзя сказать, что Вы известны в узких кругах. Как раз наоборот — Вас знают все, но при этом ваш слушатель — особый. Вы его себе как-то определяете с позиции возраста, образования, социальной принадлежности? Кого Вы видите в первых рядах на своих концертах и на галерке?
— Как меня только ни называют, на это ориентироваться не стоит никогда. Самое главное, что к нам на концерты приходят зрители, причем с каждым годом количество их увеличивается. И публика эта разных возрастов, пола, профессий. К нам на концерты ходят семьями, и для меня это — самый важный показатель. То, что мы делаем в своем творчестве, музыка, идеи, которые лежат в его основе, оказались понятны и нужны самым разным людям. Это дает нам возможность думать, что мы делаем хорошее, нужное дело.

— Сложно обладать таким сильным и красивым голосом, как у Вас? Как Вы договариваетесь с ним о сотрудничестве? Как развиваете и бережете, соблюдаете ли особый голосовой режим?
— Соблюдаю, прячусь от сквозняков, стараюсь не говорить громко, не разговариваю в помещениях с громкой музыкой. Связки — те же мышцы, их нужно постоянно держать в тонусе, но вовремя давать отдохнуть.

— Есть ли песни, на которые Вам, скажем так, страшно замахнуться, страшно не потянуть или даже испортить современной аранжировкой?
— Есть народные песни, которые теряются в современных звуках или во время исполнения на большой сцене. В таких случаях мы либо оставляем их «нетронутыми», без инструментальной аранжировки, либо совсем отказываемся от них в своем репертуаре.

— У Вас были концерты, на которых Вы не пели песню «Валенки»?
— Да, конечно. Но люди так устроены, что им помимо нового, неизвестного материала, всегда хочется поучаствовать в действии, спеть вместе. И меня совершенно не напрягает необходимость время от времени зажечь вместе со зрителями под старые добрые «Валенки». Я сама эту песню люблю, почему нет?

— Сцена — ее размеры, зал, акустические особенности — имеет для Вас принципиальное значение или петь Вы можете в любом месте?
— Акустические особенности и техническое оснащение — да, в этом вопросе мы достаточно требовательны, но будет это стадион или клуб — для меня принципиального значения не имеет.

— С тех пор, как Вы создали группу и назвали ее своим именем, когда на афише написано «Пелагея», всегда ли это значит, что выступает группа, или все-таки сольная исполнительница?
— Это группа. В ней есть свой музыкальный лидер — Паша Дешура, не только гитарист, но еще и аранжировщик, и композитор. В альбоме «Тропы» наши авторские песни — его рук дело, а тексты пишет моя мама, Светлана Ханова. Мы — команда единомышленников, близких людей, просто называемся моим именем.

— Продюсером Вашей группы является Ваша мама. Успешное продюсирование не привело к тому, что ей предлагали бы стать продюсером еще какого-нибудь музыкального коллектива или артиста? Как бы Вы отреагировали, если бы это случилось?
— Вполне позитивно. Но, думаю, теперь мы могли бы вместе попробовать себя в продюсировании. Думаю, наш тандем мог бы получить неплохие результаты в этом деле.

— В 1987 году, будучи еще совсем девочкой, Вы стали членом команды КВН Новосибирского государственного университета и самой юной участницей КВН за всю его историю. Какие воспоминания связаны у Вас с этим периодом? Как Вам кажется, Вас пригласили в качестве «музыкального усиления» команды или действительно из-за чувства юмора?
— В то время мое чувство юмора было не столь очевидно (смеется). Я уже была известна локально — в пределах Новосибирска, и ребята позвали меня в новую команду в качестве такого, конечно, «циркового элемента» — я была первым ребенком в КВН, вызывала явное умиление, да еще и пела громко. В любом случае, это был абсолютно счастливый период в моей жизни, я была окружена вниманием, приятнейшими людьми, смехом. В КВН всегда была своя, неповторимая атмосфера дружбы, и я очень рада, что была частью этой истории.

— Однажды Эмир Кустурица очень лестно отозвался о Вашем пении. Вам удалось вместе поработать после этого?
— В прошлом году мы выступали на открытии его фестиваля «Кюстендорф» в его арт-деревне. Наконец-то мы пообщались с Эмиром и получили невероятное удовольствие от участия в этом празднике искусства.

— Что для Вас значит участие в телевизионных проектах? Развлечение или такая же работа, как любая другая? Ведь участие в проектах требует времени, которого, наверняка, всегда не хватает. Есть ли проекты, в которых Вы никогда не приняли бы участие?
— Мне интересны только проекты, напрямую связанные с моей профессией. Любые телеистории, где за звездами наблюдают в несвойственной им обстановке — цирк, необитаемый остров и т. д. — мне не интересны. Те проекты, в которых мне довелось участвовать, были полезны для меня на тот момент, и я ни о чем не жалею, но основной моей деятельностью было и остается творчество в группе «Пелагея».

— В проекте «Голос» на Первом канале Вам приходилось выступать не только в качестве жюри, но и в качестве наставника. Вам легко было учить петь?
— Я никого не учила петь. Нашей задачей было направить, посоветовать, создать достойное обрамление для талантов ребят, которые попали на проект. Это скорее было больше похоже на продюсирование, чем на педагогику. Но, в любом случае, это для меня не совсем привычное амплуа, и было непросто совладать с ответственностью, эмоциями и жестким графиком проекта, но тем интереснее зрителям было наблюдать за всеми участниками этого процесса.

— Никого не удивит второй сезон этого популярного шоу. А будете ли Вы рассматривать предложение о повторном участии в нем?
— В данный момент переговоры о моем участии еще ведутся.

— Расскажите о проекте «Вишневый сад». Вам стало тесно в рамках фолк-рока, и Вы решили поэкспериментировать? Или давно хотели создать нечто подобное?
— Несколько лет назад мы сами себе придумали название музыкального стиля, в котором работаем, — русский этно- рок. В его рамках мы можем заниматься самой разной музыкой, смешением жанров и направлений, так что «тесно» мне быть не может. Что касается «Вишневого сада», мы очень давно засматривались на романсы, авторские лирические композиции — и вот, наконец, время этой программы пришло. Я выросла, никто больше не упрекает меня и маму в том, что маленькая девочка не может петь про любовь, и сам романс как драматический жанр сейчас представляет для меня огромный интерес. Программа требует абсолютно правдивого существования на сцене — любая эмоциональная фальшь в этом тонком искусстве становится очевидной. Благодаря Паше и всем ребятам из моей группы получился совершенно особый, новый саунд — и полузабытые композиции звучат актуально и очень, что называется, про нас. Я получаю огромное удовольствие от работы над этой программой.

— На Вашем официальном сайте написано, что Вас нет в соцсетях, что все, кто скрывается там под Вашим именем, — обманщики. Это сознательная позиция, связанная с отсутствием интереса к такому общению, или просто нехватка времени?
— У меня есть страница в одной из социальных сетей, и ее я использую только для личного общения со своими друзьями, разбросанными по всему миру. Общение с поклонниками происходит только через официальный сайт и вся достоверная информация тоже поступает туда. Все остальные высказывания якобы от моего имени — проделки фэйков, так и знайте и не давайте себя обмануть!

— На что у Вас катастрофически не хватает времени? Есть какое-то приятное занятие, которое уже давно ждет своего часа в Вашем расписании?
— На общение с близкими людьми. Хочется успеть увидеться и уделить внимание всем любимым, а времени катастрофически не хватает.

— Вы производите впечатление негламурной (в самом лучшем смысле этого слова) девушки: исключительно природная красота, свой особый стиль, открытость и искренность манер. Но это вряд ли позволит назвать Вас несовременной девушкой. Расскажите, Вы водите автомобиль, посещаете фитнес-клубы, дискотеки, уважаете SPA и прочие модные процедуры красоты?
— Я абсолютно современный человек, более того, самая что ни на есть девочка-девочка. Очень люблю водить машину. Хожу в фитнес-клуб, в бассейн и на йогу, когда нахожусь в Москве. А SPA-процедуры стараюсь посещать на гастролях, в отелях, после концертов.

— Вам важно, что о Вас думают окружающие? За годы на сцене Вам наверняка приходилось слышать о себе многое. Иммунитет к слухам и домыслам не выработался еще или Вас это все-таки задевает?
— Мне важно, что обо мне думает очень ограниченное количество людей, это мой ближайший круг. Все остальные видят только «верхушку пирога», поэтому их мнение для меня уже не может быть объективным и важным. А люди очень любят додумать, договорить. Так что — да, иммунитет к слухам и сплетням выработан.

— Вы можете выделить какое-то одно, самое яркое, событие за всю Вашу карьеру и жизнь?
— Нет.

— Во время своих выступлений Вы время от времени упоминаете «бабушку Ольгу», называете ее своим виртуальным учителем. Расскажите, кто она и какие отношения Вас связывают?
— Эту замечательную исполнительницу и собирательницу фольклора с редчайшим вкусом звали Ольга Сергеева, жила она в Псковской губернии, и, к сожалению, я не успела познакомиться с ней при ее жизни, но влюбилась в ее голос по записям, очень многие песни в ее исполнении стали для меня настоящими откровениями. Я слушаю ее, когда мне нужно «обнулить счетчики» — в эмоциональном смысле и в плане вокального мастерства тоже.

— Что Вам интереснее — петь абсолютно новую песню или делать современную аранжировку уже давно известной?
— Это в обоих случаях очень интересный процесс — нужно сделать песню «своей», прожить ее в любом случае заново и будто в первый раз. Только тогда она сможет раскрыться по-новому и для слушателя.

— За какой музыкой будущее, по Вашему мнению? За смешением стилей или каким-то одним чистым жанром?
— На мой взгляд, сейчас не время для чистых жанров. Все самое интересное происходит на стыке культур, традиций, стилей, ритмов и гармоний. Собственно, мы в группе «Пелагея» занимаемся именно этим.