Крик без помощи, или История о том, как я училась не кричать на детей - Это интересно - Журнал Реноме Наверх

Что такое крик как способ быть услышанным, я знаю из собственного опыта. Иногда ежедневного. Кричат в моей семье все. Но я громче остальных. Мы с мужем кричим, доказывая, кто прав. Дети кричат друг на друга, выясняя отношения. Чаще всего ссоры с применением криков — это дележ не игрушек и прав на них, а борьба за родительское внимание. Причем, внимания этого в юном возрасте всегда недостаточно. Я же криком пытаюсь решить некоторые педагогические трудности. Сомнительный способ. Кратковременный и опасный. И сегодня передо мной очень остро стоит вопрос: «Как научиться не кричать на детей?». Я даже ходила к психологу с этим вопросом. И узнала о себе много неприятного.

Крик без помощи, или История о том, как я училась не кричать на детей

— Кричать на детей нельзя, — сразу предупредила меня психолог.
— Как? Совсем? — не поверила я.
— Можно только раз в месяц и не сильно, — подобрела психолог.
— А как быть, когда не понимают? — не унималась я.
— А вы когда чего-то не понимаете, скажем, на работе, на вас сразу начальник кричит?
— А я сама начальник.
— Кричите на подчиненных? — удивленно приподняла брови психолог.
— Нет, объясняю, — призналась я. — Но это же чужие люди, как я буду на них кричать?
— А вы своих детей меньше любите, чем подчиненных?

Тупик.

Я очень люблю своих детей. Но я на них кричу. Регулярно. Причем, странное дело — на меня родители в детстве так никогда не кричали. Откуда взялась эта модель поведения?

Не могу сказать, что я такой уж строгий родитель. Я многое разрешаю из того, что составляет счастливое, хоть и травмоопасное детство. Я категорически не понимаю тех родителей, которые все запрещают. Нельзя быстро бегать, высоко прыгать, громко кричать. Нельзя висеть на турнике, кататься на горке, гонять птиц, подбирать «всякую гадость» с земли, гладить кошек, трогать собак и ловить насекомых. Вывод напрашивается сам собой: нельзя быть ребенком. Ну, совершенно очевидно же, что не бывает детства без грязных рук, синяков, турников и горок! И без эмоций и чувств, которые мы тоже часто запрещаем: «Не кричи!», «Нельзя так орать на улице!» (при этом дома нельзя орать тем более). А когда, позвольте спросить, кричать во все горло от радости или обиды, как не в детстве? Но дело-то в том, что кричим мы не всегда от радости. И даже не только от обиды, а еще от неумения донести свою точку зрения. Повторюсь: я кричу громче и чаще остальных. Воспитание криком… Я так не хочу, но как-то само получается. Это шумят мои эмоции, с которыми я только учусь справляться.

Я помню, как мы с мужем ждали первых слов младшей дочки, как пытались понять ее лепет и причитали: «Когда ты уже научишься разговаривать?». И почему-то совсем не помню, как впервые потом нервно закричали: «Закрой рот!» — и сколько раз в день после этого повторяли: «Да замолчи ты, наконец!»… И кричали, чтобы дети не кричали. Замкнутый круг. Большинство из тех случаев, когда я срываюсь на крик, — это проявление стихийного недовольства и нервного напряжения. Это повторяется снова и снова, но при этом результата или нет совсем, или он в корне отличается от ожидаемого. Взрослые недоумевают: почему дети не слушаются? Эмоции подсказывают версию о сознательной трепке родительских нервов. Но вряд ли ребенок будет специально провоцировать маму или папу на крик. Разве что, если это единственный способ привлечь внимание и вызвать хоть какую-то эмоцию. Но это точно не про меня. Я обнимаю детей каждый день, хвалю (может быть, реже, чем они бы этого хотели, но я стараюсь), разговариваю с ними… Правда, когда не разговариваю по телефону или с кем-то еще, кто говорит громче и выше ростом… Да, на разговоры времени остается мало. На спокойные — тем более.

— Но ведь они тоже кричат! — возмущаюсь я в кабинете психолога.
— Так они же видят, как это делаете вы! — пасует мне специалист по врачеванию человеческих душ.
— А если они по-другому не понимают! — захожу я на второй круг.
— Плохо объясняете, — стоит на своем психолог.
— А я по-другому не могу.
— А может, не хотите?

Приходится признать, что один раз громко крикнуть проще, чем тихо и долго рассказывать. Я даже список писала. С одной стороны: они не убирают игрушки сами, они не стараются в школе, они плохо пишут и вообще не хотят учиться, они мало едят, не уступают друг другу, получают замечания в дневники… С другой стороны — всего одно из раза в раз повторяющееся предложение: «Я кричу». Получается, что я кричу всегда, когда чем-то недовольна, что-то идет не так, как я хочу.

Иногда кажется — почему они не могут этого понять, ведь я же объясняю в сотый раз. Я бьюсь, а они не могут понять или запомнить простых вещей. Почему не может научиться читать?! Почему не может решить эту простую задачку?! Никак не запомнит элементарное правило и постоянно делает ошибки! А ведь когда речь идет о школе, мы абсолютно убеждены, что нет плохих учеников. Есть учителя, которые не могут объяснить, которые не хотят искать способы, не хотят думать, которые зациклены на чем-то одном и не ищут других путей. Но если мы сами не умеем объяснять простых вещей… значит, не сможем объяснить и самых важных.

Мы кричим на детей, потому что не задумываемся о последствиях, о том, что мы получим в итоге. Нет, не завтра и даже не через месяц, а потом, когда наш ребенок перестанет быть ребенком.

— А вы умеете терпеть боль? — спрашивает психолог.
— Конечно. На стоматолога не ору, — легко соглашаюсь я. — И если на ногу наступили, стерплю, конечно.
— Попробуйте терпеть, когда хочется кричать на ребенка.
— Долго?
— Пока не расхочется.

Хм… Я недавно попробовала. Просто терпела, постоянно напоминала себе о том, что я могу не кричать. Мы делали уроки с дочкой. Точнее, она делала, а я сидела напротив и хвалила за каждую старательно выведенную букву. Итог — ни единой помарки. А еще вчера мы с криками с одной стороны и обиженным посапыванием с другой сделали три ошибки в трех предложениях.

— Но я же не могу все время терпеть! — возмущаюсь я.
— А вы со временем привыкнете, — обещает психолог.

А потом вдруг переходит к угрозам:

— Или потом придется дочку ко мне на прием везти.
— Зачем? — еще не понимаю я.
— Так ведь она лет через 7–8 начнет на вас кричать. А может, и того раньше. Лет через пять…

А вот этого мне совсем не хочется. Окей, я буду учиться терпеть. И еще буду решать проблемы, а не срываться на крик, когда что-то не получается. Ведь и правда, практически во всех случаях, когда мы применяем крик как педагогический прием, ребенок по большому счету вообще ни при чем.

— Вы же на чужих детей не кричите? — продолжает копаться во мне психолог.
— Обычно нет.
— А свои хуже?
— Наоборот, лучше! — тут я распрямляю плечи. Я точно знаю, что мои дети самые лучшие. И им об этом говорю регулярно. Когда не ругаю их за что-то…

Да, безусловно, родители любят своих детей, а их крик не является свидетельством обратного. Просто когда мы сильно кого-то любим, мы незаметно становимся особенно требовательными к объекту любви, а еще мы чрезмерно за него переживаем и беспокоимся. И опасность такого, объяснимого на первый взгляд, поведения состоит в том, что в погоне за совершенством, за тем, чтобы он был «идеальным» ребенком и рос в условиях полной безопасности, мы совершенно не учитываем его потребностей — возрастных, личностных и ситуационных (это мне психолог подсказал, не сама догадалась), а они у него, даже еще маленького, есть.

— А что чаще всего кричите? — допытывается психолог.
— Разное… — Опускаю глаза. Мне не хочется признаваться.
— Обидное тоже?
— Любой крик обиден, разве нет?
— Да, но все-таки, когда кричите, хотите обидеть?
— Нет! Специально — никогда. Просто хочу, чтобы меня услышали.
— Чтобы услышали, нужно говорить тише…

Этот метод я тоже опробовала. Начинала говорить очень тихо — и ко мне прислушивались! А когда вдруг не получалось сдерживать агрессию, я сознательно направляла ее в нужное русло — занималась уборкой или разбором ненужных бумаг. Все как рукой снимало, а главное — никто не подвергался воздействию криком, ни один ребенок не пострадал, честное слово.