Наверх

Португалия — это окраина Старого Света в географическом и смысловом пониманиях. Но нельзя сказать, что это окраина в каком-то негативном контексте. Скорее, речь идет о самобытности Португалии как страны и португальцев как населяющего ее народа. В чем же его самобытность, спросите вы меня? В неуемной беззаботности, всепоглощающей погруженности в свою португальскую жизнь. Найти португальца, которого интересуют проблемы на границе Индии и Пакистана или вопрос о ядерной программе Ирана, практически невозм ожно. В этом они, конечно, разительно отличаются от нашего брата, который до криков готов спорить о честности выборов в Боливии. Здесь вполне можно устроиться на уютной террасе ранним утром и уйти с нее после заката или часами говорить о футболе. И это будет очень по-португальски.

На краю Европы

ОБ АВТОРЕ
Как настоящий экстраверт сначала говорит, потом думает. Борясь с этим недугом, решил меньше говорить и больше писать, так и попал в журнал Renome. Считает себя экспертом во всех областях, что влияет на и без того нездорово завышенную самооценку. Слово «креативный» считает ругательным, предпочитая выражение «нестандартно мыслящий». Клинический авантюрист, готовый с кличем «Ну и ладно!» отдаться новой идее.


Португалию можно назвать Испанией в квадрате или даже в кубе. Скажем, гипертрофированный вариант извечного соседа. Сосед почти всегда был больше, богаче и сильнее, поэтому некие комплексы, конечно же, развились с течением веков. Например, демонстрируя ваш испанский в барах или при заселении в гостиницу, вы не вызовете у администратора приветственной улыбки до ямочек на щеках. Скорее всего, он тяжело вздохнет и попробует перейти на «портоньёль», своеобразную смесь португальского с испанским. Говоря о каких-то бытовых аспектах жизни португальцев, стоит отметить, что они патологические сплетники. Будьте уверены, заселяясь в отель, вы обрекаете себя на внимание всего района, в котором вы собираетесь жить. День-два — и о том, из какой вы страны и города, знает уже каждая семья в округе. У португальцев есть даже тематическая пословица: «Беспокойся о жизни других — о твоей жизни уже беспокоятся». За точность перевода не ручаюсь, но смысл такой. Я сейчас говорю именно о той одноэтажной, деревенской Португалии, по которой и нужно кататься и постигать культуру далекого от нас народа. Такие города, как Лиссабон и Порту, безусловно, интересны своей архитектурой и шумными ночами в стиле «Давай пойдем в бар пропустим по стаканчику!». И вообще, Португалия — страна, которую нужно встречать с открытой печенью, друзья. И тут мы переходим к самому интересному, к тому, что делает из Португалии ту самую страну, которая приторна на вкус, необычайно сложна и непредсказуема. Главным символом этой страны, по моему мнению, является тот самый напиток порту, который у нас на русский манер небрежно называют портвейном. Крепленое вино, получаемое благодаря добавлению спирта во время процесса брожения. Я, российский гражданин, оплот всего русского (во что каждый из нас превращается, только пересекая границы нашей Родины!), как и вы, небрежно думал, что портвейн — это напиток плохо пахнущих мужчин за 50, которые грустят на лавочке, размышляя о вечном. Португалия открывает нам глаза на этот напиток! Он невероятно вкусен, разнообразен и очень коварен. Имея репость около 18 градусов, он не дает расслабиться никому из вольных дегустаторов. Цены на порту разные, мы встречали и дорогие бутылки по 50 евро и больше, но в среднем хороший порту стоит около 10 евро. Вообще, Португалия — страна, наименее кусающаяся ценами, если говорить о Европейском союзе. Тому виной, безусловно, экономический кризис и масса других причин. Ну это все нам не очень интересно, а интересно нам то, что там почти все стоит дешевле. И все. Записали? Хорошо, едем дальше.

Португалия — далекая от нас, но отнюдь не забытая богом страна. Жители этого края щедро одарены теплом и ленью в равной степени. И этим, признаюсь, симпатичны. Страна не самая богатая, потому русских туристов, любителей хорошо отдохнуть, в Португалии очень любят. Здесь нам, кстати, очень многое понятно. Ну разве что, не считая того, как вдоль дороги могут расти апельсины… А здесь они именно так и растут. И апельсины не декоративные, а настоящие, сладкие, как леденцы, которые мы пробовали в детстве. Так вот, про то, в чем мы их понимаем. Чтобы описать, как рассуждает обычный португалец, расскажу вам такой случай. Благо, как мне кажется, настало время лирического отступления.

Ехали мы как-то по южному побережью, где-то в районе между Фару и Альбуфьерой. Так вот, ехали мы по городу и наблюдали странную картину: за окном — пальмы, без листьев, такие огромные волосатые стволы без признаков пышной остролистой шапки сверху. Подобные недопальмы нам встречались на протяжении многих километров. Стоят себе и нагло портят ландшафт сказочного побережья. Зрелище, я вам скажу, очень странное. Мы решили спросить местного жителя, что же случилось с деревьями. Невозмутимый португалец нам объяснил так: этот вид пальм одолел какой-то страшный жук, который они, португальцы, не могут вывести (а у меня создалось впечатление, что не очень-то и пытались). Так вот, эти суперлогичные ребята решили заморить злосчастного жучка голодом — дать ему сожрать все пальмы и подождать, пока он помрет без еды, и посадить новые. Не правда ли, логика для европейцев весьма странная? Я бы сказал, русская. Чем-то мне все это напомнило сожжение своей столицы, чтобы она не доставалась врагу. Португальцы столицу не жгли, но пальмами пожертвовали. Вообще, португальцы ребята достаточно открытые и искренние. Если они вам помогают, то искренне, если же им не до вас, то и пошлют они вас тоже без сомнений, искренне, так сказать.

Продолжая проводить аналогии с Испанией, нельзя не сказать о любви португальцев к футболу. О нем они могут говорить часами, с криками, руганью, цитатами и песнями. Португалия, безусловно, больна футболом. Не зря их называют европейскими бразильцами. Только не говорите им это в лицо. Дело в том, что редкий португалец не считает бразильца деревенщиной, мол, и язык у них какой-то не такой, и вообще ведут себя расхлябанно, а мы тут такие все пушистые и с белой костью. Есть в этом доля правды, хоть и бразильцы с таким мнением никогда не согласятся и будут по-своему правы. Но вернемся к футболу.

Так вот, говорят так, имея в виду не только один язык, но и общую страсть к этой игре с мячом. На время матчей все бары оказываются забиты под завязку крикливыми небритыми брюнетами. В начале статьи я писал о том, что Португалия — это гипертрофированная Испания, поэтому и к футболу здесь отношение куда более эмоциональное (хотя куда уж эмоциональнее, подумают те, кто знаком с испанскими футбольными нравами). Спросите у португальца, за кого он болеет или кто его любимый игрок, — и этот разговор может занести вас в совсем неожиданную сторону. Все по-доброму, все по-честному, но с расплескивающимися через край эмоциями и горящими глазами. Я уже говорил, что народ они добрый? Так вот, у меня есть еще одна история. История, которая говорит о том, что если ты приехал к ним с улыбкой, то они ответят тебе тем же.

Мы ехали из Лиссабона в Порту, вооруженные хорошим английским на всю компанию и моим испанским. В итоге народ в Лиссабоне на мой испанский реагировал так, будто я резко выучил китайский и захотел перед ничего не понимающей публикой похвастать своим полезным навыком. Они хмурили брови, смущались и охотно переходили на то, что они называют английским. Но чем дальше к Коимбре и Лерии, тем народ выпендривался все меньше, а испанский воспринимался все лучше. Кстати, о Коимбре. В этом старейшем университетском городке нам довелось испытать настоящее португальское гостеприимство. Вечер, отель, а, надо сказать, в предыдущем отеле у нас были небольшие проблемы с оплатой по карточке, поэтому на грузную женщину за стойкой мой друг смотрел с подозрением и готовностью вновь пуститься в тяжкие споры. Но все обошлось, а дама даже посоветовала нам место для позднего ужина —  ближайший к отелю ресторан, носящий имя, как мы думали, героя мыльных опер — «Дон Педро». Честно говоря, название нас не особо впечатлило, а реклама на русском языке о скором собрании свидетелей Иеговы на соседнем доме еще больше навеяла на нас тоску. Но голод не тетка и даже не дядька, а «Дон Педро» был так близко, что мы рискнули. В дверях нас встретил дон Педро собственной персоной, он же повар, он же официант, он же портье. Узнав, что мы русские, он очень обрадовался и сообщил, что у него русские собираются каждую пятницу (очевидно, те самые свидетели). Поужинали мы отлично, попросили счет — и тут началось: сначала дон Педро принес нам тирамису от заведения, потом — бутылку шотландского скотча (мы были единственными на тот момент оставшимися клиентами заведения) и сел пить с нами. Наши посиделки продлились до 4 утра, в течение которых дон Педро учил танцевать наших дам, рассказывал политические анекдоты, которые мы решительно не понимали, но скотч действовал — и мы смеялись. Дон Педро даже пытался подарить нам какую-то декоративную плитку чуть ли не бронзового века, но частички разума в нем еще сохранились, и он плавно съехал на тему дальности России и нелегкой судьбы населяющего ее народа. Уже уходя, мы попросили разрешения взять с собой оставшуюся после ужина початую бутылку вина, на что дон Педро улыбнулся и принес нам из кухни новую, полную бутылку. Понятно, что после такой щедрости следующий тост был «За дона Педро!». Но и это не все. Бутылка — это, конечно, хорошо, но стаканов у нас не было, мы робко попросили пластиковые, а в итоге получили от щедрот душевных четыре бокала из ресторанного арсенала. Я не знаю, понимал ли он, что больше их не увидит, но в нашей памяти он останется надолго, а бокалы из Коимбры и сегодня стоят в Кельне, Москве и Пятигорске.

Но все-таки не только порту показывает нам, из чего состоит среднестатистический португалец, но и фаду — национальная португальская музыка, способная буквально вынуть простую португальскую душу. Музыка меланхоличная и чем-то напоминает русский романс, а поют ее так откровенно и задушевно, что хочется стать португальцем, пускай даже на мгновение. Пить, танцевать, отдыхать, не считая времени и денег. И пусть это будет история о потерянном времени, к которому Португалия учит относиться без сожаления.

Не знаю, понравился ли вам мой рассказ об этой удивительной стране. Уверен, что на деле Португалия понравится больше. Но если вы, читая статью, хоть раз улыбнетесь так, как улыбался я, пока писал ее, я буду считать свою задачу выполненной.