Наверх

«Я ищу свою половинку, быть может, это ты?» — пытливо всматриваются души людей друг в друга. Иногда везет, они совпадают, но чаще — нет. И даже не это главное, а то, готов ли человек поверить в себя и смело шагнуть в отношения? Если не готов — вовремя расстаться. Тем самым сохранить свою душу и душу другого.

Спрятанная любовь. Часть V

АПРЕЛЬ

Апрель — месяц откровений, знаменательных встреч, подарков судьбы — ворвался в мою жизнь беспокойным, волнующим, по-хулигански дерзким и, как всегда, непохожим на все предыдущие месяцы. В апреле родился мой отец, любимый племянник, братья. В апреле родились мои дети.

В апреле случилась любовь…

В апреле и ветер другой — без завываний, беспокойного шепота. Он — хороший слушатель, достаточно быть рядом с ним и рассказывать ему о чем-то своем и про себя. В такие минуты еще больше любишь жизнь.

АНИНО СЧАСТЬЕ

Психологическая группа успешно выстояла зиму с ее хандрой, скудным солнцем и редкими встречами с друзьями, сбежавшими за кусочком чужого солнца на анталийские и прочие курорты. Анна, героиня прошлой встречи, заговорила первой. 

— Вы, наверное, удивлены? Я и сама не думала, что вернусь к вам. Кажется, что еще? Рассказала о себе, получила обратную связь, пережила много разных чувств, и все это буквально выдернуло меня из оцепенения. Было бы несправедливым делиться с людьми, оказавшими мне поддержку, только болью. Теперь ко мне пришла радость, и я хочу разделить ее с вами.

Участники группы радостно зашумели. Кто-то засвистел и гикнул. Залина, студентка университета, сидела на стуле, подогнув под себя ноги, в позе лотоса. Замысловатая башня из отливающих бронзой волос усиливала это впечатление. Будто припоминая прошлый с ней диалог, Анна чуть дольше задержала на ней свой взгляд, улыбнулась и продолжила:

— Рассказываю. Мужа люблю, и он меня любит, да так крепко, что родители наши никак не нарадуются на нас. Правда, дети долго еще присматривались к нам, будто не верили, что все у нас хорошо. Пришло время для нового витка отношений, и сделать это помогла бездарно сочиненная кем-то и брошенная в наши сердца сплетня. Самая главная радость — женился мой сын. Так неожиданно для всех нас и для него самого. Я — счастливая жена, мать, свекровь, надеюсь в недалеком будущем стать бабушкой! Спасибо вам за все, что вы сделали для меня и моей семьи, дорогие мои! Я приняла решение — остаться в группе, чтобы поддерживать других людей и сохранить свою любовь, любовь моих родных. Ведь это про нашу группу: помогая другому, мы помогаем себе.

Высокая статная Анна сегодня казалась красивее обычного. Практически без макияжа, элегантная, со вкусом одетая женщина вся светилась изнутри. Почувствовав значимость момента, люди притихли. Едва слышно перешептывались новички. Они не знали содержания прошлой встречи и оттого не совсем понимали, чему радуются люди. Тем более что их проблема, казалось бы, первоочередная, все еще не была заявлена. В группе принято: если кто-то пришел на встречу с позитивными изменениями после предыдущей групповой работы, они первыми выдают обратную связь. Вот и сейчас Анино счастье, нежно касаясь людских сердец, вселяло надежду и уверенность в завтрашнем дне.

ТРАМВАИ КАК ЛЮДИ

Катя, на вид серьезная, неулыбчивая женщина, сидела неестественно прямо. Ладно скроенная, она казалась человеком, который пытается скрыть свои достоинства. Плотно облегающая водолазка, сверху вязаная кофта с непомерно большим воротником. Ажурно вывязанный, он всетаки утяжелял верх, придавал облику женщины строгий вид. Стройные ноги, затянутые в темный нейлон, обуты в добротные туфли на массивном широком каблуке. От Кати веяло чистотой и добропорядочностью. Охрипшим от волнения голосом она озвучила свой запрос:

— Я люблю человека младше меня на семнадцать лет.

Ойкнул, задребезжал, рассыпался мелкими колокольчиками старый трамвай. Сквозь окно было видно, как он большой красной гусеницей переползал с колеи на колею, неуклюже покачивая своими боками. Группа, затаив дыхание, наблюдала за маневрами отважного упрямца. Казалось, он вот-вот накренится и свалится на бок. Обошлось. «Как и люди, трамваи рвутся вперед, невзирая на трудности. Наверное, их, как и нас, манят дали», — многозначительно изрек Антон.

Катя удивленно смотрела на людей, которым события за окном казались важнее сказанной ею фразы. А она-то думала, что ее признание сразит всех наповал! Не переставая удивляться, Катя продолжила рассказ:

— Мне 40 лет, а Павлу всего 23. Тут есть папы и мамы взрослых сыновей, и, возможно, они сейчас осуждают меня. Мы и глазом не успели моргнуть, как оказались в плену чувств. Я вдова. Мужа потеряла рано, всего год прожили вместе. Дочь родилась уже после его смерти. Было тяжело от осознания своего одиночества, боль от потери любимого человека, казалось, поселилась в моем сердце навсегда. И тогда я решила записаться в церковную группу по изучению Библии. Там мы с Павлом ровно год назад, в апреле, и познакомились. Все закружилось, завертелось…

РОЗЫ, «РОЛЛТОН» И ЛЮБОВЬ

Павел — иногородний, снимал квартиру в самом центре города. Я пропадала у него по многу часов. Молодой и задорный, он был талантлив на выдумки. Мог войти в квартиру (на четвертом этаже!) через окно. Без цветов он вообще не появлялся. Если руки были заняты (а они у него всегда были заняты разными вкусност ями), то букет заменял цветок, зажатый в зубах. Зная, что я люблю розы, он их по дбрасывал мне в самые неожиданные места. Не могу забыть то утро, ког да я проснулась от душистого аромата — вся постель была усыпана розами. В руку впился шип, ноги царапали разбросанные там и сям цветы. На секунду пронзила мысль: «Ой! Будто на могилу венок. Так меня он любит или свою любовь ко мне?» Куда бы я ни глянула, отовсюду выпадали розы: из кухонных и бельевых шкафов, холодильника, рукавов пальто… Павел потом долго и нежно целовал мои исколотые руки, ступни ног, приговаривал: «Бедная моя девочка, попала в лапы садиста, бедная моя девочка…» Мы много говорили, мало спали и еще меньше ели. Нам хватало на весь день несколько пачек китайской лапши (в лучшем случае заправленной майонезом). Это была самая вкусная еда, которую я ког да-либо ела, хотя продуктов в холодильнике было достаточно, чтобы из них что-нибудь приготовить. Казалось кощунством тратить время на незначительное, суетное. Павел работал в бригаде строителей-отделочников, и от него всегда пахло краской. Я любила ухаживать за его руками, оттирать ацетоном въевшуюся краску. Так хотелось спрятаться в них, таких больших и крепких, чтобы забыть всю свою прошлую жизнь. А еще закружиться в танце и петь, петь, петь!.. В такие минуты я чувствовала себя босоножкой, пастушкой, дикой серной, воздухом, всплеском волны, ветерком, перебирающим струны о диноко стоящей в углу гитары. Счастье!

СЕМЬЯ

Прошло несколько недель. Я стала замечать, что у Павла трудности с деньгами. Об этом я узнала, когда в его отсутствие пришла хозяйка квартиры с требованием уплатить задолженность. «Так вот откуда у тебя пристрастие к китайской лапше, мой милый. А тут еще любовь случилась с розами на завтрак, обед и ужин», — улыбнулась я про себя и решила поговорить с Павлом о переезде ко мне. Он долго не соглашался, но после моих слов «я скучаю по дочери, ей нужна мать» ст ал собирать вещи. Мои родители и дочь приняли его cразу, разница в возрасте для них не имела значения. «Лишь бы ты была счастлива», — сказала мама, глядя на меня поверх очков. Она вязала Павлу свитер. Папа помогал ей, наматывал на бобину шерст яную нить. Делал он это молча, будто боялся ненароком спугнуть счастье дочери. Семья.

ПРАВДА, КОТОРОЙ СТОРОНИШЬСЯ В СЕБЕ

Несмотря на то, что мои родные относились к Павлу более чем хорошо, он чувствовал себя неловко. Я его понимала — жить с любимой женщиной не в своем доме тяжело. Все изменилось после поездки Павла к себе домой — первой со дня нашего знакомства.

Дома его ждали мать и младший брат, который, по словам матери Павла, «совсем отбился от рук». Он вернулся чернее тучи. Меня грызли сомнения: «Что произошло в его доме? Может, его маме не понравилось, что девушка его сына старше него, да еще и с взрослым ребенком?» Павел молчал. В следующий его отъезд я уже не находила себе места. На мои телефонные звонки он не отвечал. Посоветовавшись с родными, я решила поехать в город, в котором жили родственники Павла. Меня провожала дочь. В широко распахнутых, синих, как небо, глазах моего ребенка плескалось: «Счастье вернется, мамочка, ты только верь!». А я не то что жить — дышать не могла без Павла. Стало легче, когда автобус тронулся в путь. За давно немытыми стеклами медленно проплывал любимый город. Хмурый и дождливый, он неохотно расставался со мной, чинил препятствия. На выезде из города автобус заглох, так что к месту назначения я добралась поздним вечером. Впрочем, какая разница, ведь меня никто не ждал.

ПРОСТО ТАК НЕ ОТДАСТ

Ворота отворила мама Павла — моложавая женщина (позже я узнала, что она старше меня всего на год). Она казалась приветливой, но что-то подсказывало: это моя соперница, и так просто она мне своего сына не отдаст. Павел встретил меня так, будто мы только что расстались и вообще живем по соседству. Дерзкого вида мальчишка, брат Павла, беззастенчиво рассматривал меня — ждал гостинцев. Хорошо, что об этом позаботилась моя дочь. Мы пили чай с пятигорскими баранками и вели чинные разговоры ни о чем. Ощущение неловкости и бестактности моего появления в этом доме не покидало меня. Было уже поздно, нам постелили вместе. Оставшись один на один, мы впервые не знали о чем говорить друг с другом. Да и правда, о чем? Почему, милый, ты не отвечаешь на мои телефонные звонки? И так все понятно. Павел принадлежит этой женщине — своей матери, и она имеет свой взгляд на то, что должен делать ее сын, кормилец и единственная опора. Ничего не говоря, мы крепко обнялись и уснули.

На следующий день я засобиралась домой. Павел с раннего утра уже стучал топором на крыше. Было видно, что работы у него непочатый край. А я так хотела узнать, когда он вернется в Пятигорск, но спросить об этом не решалась. На прощание он дал мне в руки пакет с гостинцами и шепнул на ухо: «Приеду недельки через три, дай только управиться с делами. Веди себя хорошо!». Я была на седьмом небе от счастья. Что-то больно укололо меня сквозь пакет. Открыв его, я обнаружила тщательно завернутую в газету розу. «Чтобы мама не увидела», — чуть было не расстроилась я. Отогнав неприятные мысли, я расправила примятый цветок и принялась считать дни до приезда любимого.

НИЧЕГО ВЗАМЕН

Павел стал раздражительным, появились упреки, сцены ревности. Дважды в неделю я посещала курсы дополнительного образования по специальности «Психолог-консультант», как дополнение к моему медицинскому диплому это давало возможность более полной реализации себя. Павел не верил: «Чем там таким важным можно заниматься до восьми вечера?». Он встречал меня после занятий. Как-то преподаватель задержал группу минут на десять. Я волновалась, Павел не любил ждать.

Зазвонил сотовый телефон. Павел потребовал передать трубку преподавателю, хотел убедиться, действительно ли я задерживаюсь не по своей вине. По лицу преподавателя я поняла: Павел сказал что-то неприятное. Однокурсники смотрели то на меня, то на преподавателя. Из телефонной трубки слышался возмущенный мужской голос. Выдав свою отповедь, Павел первым завершил разговор. Стыд заливал мои щеки, шею, грудь ярким румянцем. Пробормотав «До свидания, извините, но мне действительно пора идти», я вылетела из аудитории. У входа в университет нервно прохаживался Павел. Охрана не пропустила его, так как он забыл паспорт. Всю дорогу мы молчали. Отчаяние, страх, боль. Я понимала: сказка закончилась, пришло время поговорить об этом с Павлом или уже самой принять решение о расставании. Но вместо этого я еще сильнее прикипала к нему. Достаточно было Павлу коснуться меня, поцеловать, как я обо всем забывала.

ПОМЕНЯЛИСЬ РОЛЯМИ

Мое терпение злило Павла. Он часто причинял мне боль. Ничего не объясняя, уходил ночью непонятно куда и зачем. Я металась, искала его у знакомых, друзей, звонила его маме, а та принималась звонить Павлу. Это злило его еще больше. Я понимала, что если не оставлю его, то погублю и себя, и свою пятнадцатилетнюю дочь. За всеми перипетиями своих любовных отношений я не заметила, как отодвинула ее в сторону. Мы с ней будто поменялись ролями: она взяла на себя функции матери, а я превратилась в подростка, не желающего нести ответственность за свое поведение, свой способ жить. Депрессия, отчаяние, погоня за человеком, который то и дело убегал от меня, чередовались с редкими днями безумной любви. И если раньше он ревновал меня, то теперь эту роль исполняла я. Уже не стесняясь того, что мои родные услышат, он кричал: «Ты достала меня! Отстань, я устал от тебя, твоей слежки, контроля. Заживи своей жизнью, наконец!» В один из таких дней дверь в нашу комнату отворилась, и на пороге показались мои родители. В руках у мамы был недовязанный ею свитер, тот самый, который она собиралась подарить Павлу на день его рождения. Взявшись за косяк двери, она расстроено качала головой. Набранные на спицы петли одна за другой стали медленно распускаться, образуя у маминых ног серое шерстяное море. Папа нагнулся, чтобы подхватить пряжу, но мама остановила его. «Не понадобится», — только и произнесла старая женщина. Переступив то, что когда-то обещало стать свитером, она взяла за руку потрясенного мужа и повела его на кухню. Долго еще на кухне горел свет.

ТАБЛЕТКА ОТ ЛЮБВИ

— Вы уже поняли, что я преследую своего молодого человека. Делаю я это так настойчиво, что порой мне кажется: а не сошла ли я с ума? Была бы такая таблетка — выпила бы ее и избавилась от любви. Научите меня жить, дайте рекомендации, как вести себя!

Я спросила женщину.

— Хочешь, поработаем с тобой в центре круга? Участники психологической группы не зря сидят на стульях, образуя круг. Это обозначает единство и равенство.

Катя согласно кивнула. Мы сели в центр круга. Появилось чувство защищенности и доверия.

— Говоришь, «научите меня жить, дайте рекомендации, как вести себя»? Для того чтобы… что?

— Чтобы хватило сил расстаться.

— Чтобы хватило сил? Ты ведь уже давно поняла: когда решаешь расстаться со своим мучителем, он тебя вновь возвращает к себе. Нет равноценных отношений, нет диалога. Есть только гонка, но любая гонка рано или поздно заканчивается победой одного из соревнующихся. У вас же цель другая — не позволить этой гонке завершиться. Это изматывает. Примирение сладко, только так получаешь наслаждение? А другим способом не пробовала?

— Но ведь все было хорошо!

— Да, пока ты не взяла на себя роль его матери. Как там у Клариссы Пинколы Эстес? «Зависимость — это обезумевшая Баба Яга, которая ест заблудившихся детей или оставляет их у двери палача».

— Если бы не его мать…

— Она здесь ни при чем, хотя, несомненно, детско-родительские отношения накладывают отпечаток на поведение ставших уже взрослыми детей.

— Что мне делать? Не могу смириться с тем, что сказки больше нет.

— Сделай выбор. Оставить все как есть и при этом сказать себе: «Я сама выбираю остаться с ним, несмотря на то, что он делает со мной и нашими отношениями. Он свой выбор уже сделал, и выбор этот можно назвать так: «Ни с тобой, ни без тебя». Или… Заверши фразу, Катя.

— Или разорвать отношения раз и навсегда, но при этом не роптать на судьбу. Но как?

— В доме алкоголика водку не держат, Катя. Перестань отвечать на его звонки, видеться с ним, переключись на дочь, престарелых родителей. Ты познакомилась с ним в церкви, но когда ты была там последний раз?

— Ой, давно.

— Сходи к своему духовнику или наставнику, расскажи все как есть. И… не мучай парня, не готов он нести эти отношения. Работает в чужом городе, живет не в своей семье, все время думает о том, как заработать, как помочь матери и брату. Он мечется между тобой и своей семьей. С одной стороны пытается вести себя как взрослый, с другой — молодость берет свое, он хочет познавать мир, ищет свое место в этом мире и злится оттого, что рядом две контролирующие матери.

ПОСМОТРЕТЬ НА ЖИЗНЬ ИНАЧЕ

Катя выглядела уставшей. Я обратилась к ней:

— Сейчас группа выдаст тебе обратную связь. Ты ничего в ответ не говори, только слушай.

Люди говорили. О Кате, ее чувствах к молодому человеку, о собственных чувствах, которые вызвал у них рассказ женщины. Рассказывали и о себе, своем опыте. Катя внимательно слушала людей. Она сняла теплую кофту, скинула туфли. Перед нами сидела самая настоящая пастушка и босоножка. Моложавая, раскрасневшаяся от людского внимания женщина постепенно прозревала: чтобы прекратить разрушительные отношения, нужно кому-то из двоих первому решиться на это. Это вовсе не значит, что вместе с завершением нужно обесценить и то хорошее, что состоялось между этими двумя. Все было по-настоящему: и розы, и «Роллтон», и любовь. Было, но прошло. Важно сохранить в памяти это «было», а вместе с ним ощущение себя «босоножкой, пастушкой, дикой серной, воздухом, всплеском волны, ветерком, перебирающим струны одиноко стоящей в углу гитары». В этом тихом переборе можно услышать: «Я люблю тебя, слышишь? Помни…» Когда придет грусть по несостоявшемуся (а она придет обязательно), пусть она будет светлой.

***

Вспомнилось: а ведь когда-то я отчаянно любила лето, никакое другое время года не казалось мне таким добрым и близким. Просто тогда я иначе смотрела на жизнь. А теперь я люблю апрель.