Наверх

Наказывать или не наказывать ребенка? Каждый родитель решает этот сложный вопрос сам. Приходит время, когда, оставшись один на один с проблемой непослушания ребенка, вдруг понимаешь, что теряешь контроль над ним.

Воспитание наказанием

Текст | Венера Айрапетова
Фото | shutterstock.com

 

Воспитание или дрессировка?

Основное различие между представлениями о воспи­тании сегодня и, скажем, сто лет назад состоит в по­нимании человеческой природы. Наши предки считали, что единственный способ научить ребенка вести себя должным образом — заставить его бояться. Сегодня мы придерживаемся другой точки зрения, понимая, что у людей есть примитивные инстинкты, которые толкают на разрушительные поступки. Лучший способ утихоми­рить их — усилить положительные качества личности, поощряя самореализацию. Воспитательный процесс в данном случае ценен чередой объяснений о том, что такое «хорошо», и что такое «плохо». Именно с помощью объяснений можно достучаться до разума ребенка. Зная, что каждый поступок имеет свои последствия, малыш, разделяя плохое и хорошее, выбирает стиль поведения. Понятно, что родители, и без того обремененные забота­ми, порой сначала действуют, а потом объясняют. Иногда это оправдано: пара безобидных шлепков способна надолго утихомирить маленького непоседу. Но в случаях манипулятивного поведения метод «битья» крайне не­эффективен. Мало того, вреден. Чувствуя ущербность, ребенок начинает вести себя так все чаще и чаще, чтобы получить подкрепление собственной «плохости».

Разбалованные и изнеженные родителями дети мастер­ски владеют приемами прямой манипуляции. Получаю­щие все по первому требованию, они перестают ценить то, что дается легко. Дети всегда знают, когда чувства пытаются купить. Тогда для них «хорошо» — это то, чего им хочется, а «плохо» — все, что идет вразрез с их же­ланиями. Срабатывает установка: все — для них! И если пока еще маленькие манипуляторы требуют, чтобы при каждом посещении супермаркета им покупали пепси-ко­лу и чипсы, то, став взрослыми, шагают далеко за черту вседозволенности. Свидетельство тому — обобранные собственными детьми и сданные за ненужностью в дома престарелых старики.

Так что система наказаний должна быть. Только так ма­ленький человечек может понять: за плохое ругают, а за хорошее хвалят. Выбирая наказание, важно определить­ся: станет оно хорошей воспитательной мерой или дрессировкой дикого животного. Унижение, которо­му всякий раз подвергается ребенок, может при­вести к нервному срыву. Десятилетний Дима, который забрал все деньги из дома и купил на них подарки друзьям, простоял в углу восемь часов. Он перестал спать, стал нервным и пу­гливым. Знаю семью, в которой наказывают «углом» из поко­ления в поколение. На дворе XXI век, а они по-прежнему, как делали их предки, ставят провинившихся внуков голыми ко­ленками на горох или гречку. Издавна считалось, что именно в углах скапливается «нехорошая» энергия, значит, поставив туда провинившегося, жестокосердные взрослые сознательно подвергают его опасности. Ну, а стояние на коленях и вовсе придает акту наказания зловещий оттенок.

А если ребенок нуждается в помощи, а не в наказании? Когда плохие оценки вызваны не ленью, а наличием мозговых дис­функций? Вот и получается: ждем не дождемся рождения ребенка, а потом оставляем его один на один с болезнью и неприкаянностью.


 

Почему ребенок не слушается

Неужели наказание — единственный способ заставить детей слушаться? Каждый взрослый помнит свое детство и то, как его наказывали родители. Совершенные некогда проступки давно забыты, но чувства и эмоции живы по сей день — на­столько обидным и унизительным было наказание. Однако именно они врезаются в память как самый действенный способ «пробить» броню непослушания теперь уже собственного ребенка.

Но сегодня сам характер детских проступков разительно отличается от прежних форм поведения. А форма наказаний все та же — от рукоприкладства и многочасового стояния в углу до банальных запретов. Ввергнутые взрослыми в систему обще­ственных отношений, не терпящую пробуксовок, дети, стремясь удержаться в ней, ищут тот способ поведения, который поможет адаптироваться к родительским требованиям, зачастую противоречивым.

Жизнь на повышенных скоростях и, как следствие, хроническая усталость повышают потребность взрослых в пассивных видах отдыха, когда хочется остаться наедине с самим собой, а семья требует внимания. Бесконечные выяснения отношений, пере­межающиеся многочасовым бдением в мэйлах, агентах, фэйсбуках, приводят к еще большей конфронтации. Замыкаясь на себе, мы теряемся в догадках — почему он не слышит, не слушается, бунтует? Ответ предельно прост: потому что одинок.

Никогда не создавайте у ребенка ощущение, что он плохой. Когда пятилетний ребенок бьет другого, чтобы отнять понравив­шуюся игрушку, нужно его остановить. Но еще нужнее, чтобы его успокоили и объяснили, что он поступил так не потому, что он плохой, а потому что не смог пересилить свое желание. Он должен понять, что совершил серьезную ошибку, но это вовсе не означает, что ему уготована участь преступника.


 

О самонаказании

Я расскажу вам одну историю. Правдивую и очень понятную.

Сереже было пять лет, когда его родители, не выдерживая испытания семейной жизнью, почти каждый день ссорились и скандалили. Терзаемый мучительными мыслями о том, что причина всего этого в них, детях (младшей сестренке Даше на тот момент было чуть меньше года), мальчик старался все свободное время проводить на улице. Так было легче. Не хотелось видеть грустные глаза мамы, слышать ее разгово­ры с бабушкой о том, что его отец «негодяй».

Папу Сережа любил. И даже жалел. Ожидая его прихода, он часами стоял у окна и сквозь слезы тихо шептал: «Боженька, милый, сделай так, чтобы папа с мамой сегодня не ругались!» Когда, наконец, слышался характерный звук подъезжающей к дому машины, Сережа знал: папа выйдет из нее не сразу. То ли ноги не шли домой, то ли отдыхал еще какое-то время в машине, но появлялся он в дверях их небольшой квартирки спустя довольно долгое время. Уставший и подавленный, мужчина молча проходил на кухню, где его никто не ждал. Кроме сына. Ужиная с отцом, мальчик мечтал, что тот сразу ляжет спать. Но все происходило по одному, словно раз и навсегда написанному, сценарию. Мама входила на кухню и демонстративно принималась что-то мыть и чистить. Боль­ше всего доставалось Сереже. Казалось, женщина разгова­ривает с мужчиной через сына. Громко стуча и позвякивая посудой, она перечисляла все, что сделал Сережа за прошед­ший день. Затем сыпались обвинения в адрес мужа.

Вечером и ночью Сережа маму боялся. В эти минуты она напоминала большую птицу с острым длинным клювом, готовую клюнуть его в самое сердце. Но больше всего стра­шило то, что если он хоть на минуту оставит отца одного, то она его больно «клюнет». Маленький мальчик не знал, как отвести гнев матери от отца. И хотя он не понимал, на что она злится, чувствовал: ей очень плохо.

… Чашка была сделана из старинного фарфора. Он сдвинул ее на край стола и едва заметным движением руки сбросил на пол. Утонченно прозвенев, она разбилась на множество оскол­ков. Мама отреагировала сразу. Схватив сына за руку, резко выдернула из-за стола и, шлепая его на ходу, практически по­волокла в спальню. В свете ночника она казалась ему еще выше и страшней. «Зато папу не тронет»,— умирал от страха и одно­временно радовался мальчик, зарываясь глубоко под одеяло.

Из кухни доносились приглушенные голоса. Первое время Се­режа был спокоен — папин голос был крепче и сильнее. Спустя некоторое время раздался женский плач. «Маму жалко. Рань­ше она была похожа на бабочку»,— задумался Сережа, пытаясь в темноте рассмотреть висящую на стене семейную фото­графию. «Это из-за нас с Дашей. Мы им мешаем»,— в который уже раз подумал Сережа. На кухне ругались. Послышался звон бьющейся посуды. «Я ничего не могу. Я маленький и плохой»,— отчаялся Сережа, пытаясь хоть как-то дистанцироваться от криков, доносящихся из кухни. Он уже не надеялся, что папа придет к нему, как обычно, почитать сказку на ночь.

Спасительная мысль пришла мгновенно. Мальчик пробрался в комнату, где в кроватке спала маленькая Даша. Взял ее на руки. Ребенок закряхтел, но не проснулся. С трудом открыв окно, Сережа, крепко прижимая к себе младенца, забрался на подоконник. Казалось, они были одни на целом свете — Сере­жа, Даша и плачущее дождем небо. Холодный воздух струями вливался в окно. Сережа еще крепче прижал к себе малышку, надеясь согреть ее теплом своего тела. Он посмотрел вниз. В темноте серебристым зеркалом поблескивала большая лужа, в которой дрожали блики света. Сережа знал — видел в кино: когда падаешь вниз, непременно прилетает Человек-паук. Он подхватывает падающего и взмывает вместе с ним на крышу. Мальчик был один раз на крыше, с папой. Так захотелось ему вновь глотнуть свежего, острого, почти хрустального воздуха…

Распахнувшаяся резко дверь вскрикнула тысячью голосов, в шуме которых утонул тихий возглас мужчины. Несмотря ни на что, он пришел почитать обещанную на ночь сказ­ку. Схватив в охапку детей, мужчина долго не мог прийти в себя. Наконец он негромко позвал жену, назвав ее по имени, так, как не делал давно. И она услышала. Присев на край кровати, на которой лежал отец, обнимающий своих детей, она стала тихо напевать. Услышав звуки забытой уже колыбельной, Сережа открыл глаза. Он увидел маму и улыб­нулся. Мама вновь была похожа на бабочку. Только у бабочки было мокрое лицо. «Наверное, попала под дождь»,— подумал мальчик, продолжая крепко сжимать ручку сестренки.

В эту ночь в квартире на четвертом этаже до утра горел свет. Дворник, ранним утром по-хозяйски деловито осматривающий свои владения, заметив это, неодобрительно покачал головой: «Непорядок!» Он не знал: иногда люди не гасят свет потому, что не в силах оставаться наедине с радостью. Просто им кажется, что не заслужили ее.

Казнить нельзя. Помиловать!
Есть такая категория родителей, которые считают, что наказывать детей нельзя вовсе. Любой проступок превращается в достоинство. Но это до поры до времени, до тех пор, пока ребенок не начнет входить в новые социальные отношения, например, поступая в детский сад или в школу. То, что прощается такому ребенку дома, жестко пресекается внешним миром. Привыкший к потаканию и безнаказанности, ребенок со временем становится агрессивным, в результате чего отвергается сверстниками. Это еще больше накручивает его и невротизирует.
Один семилетний мальчик, приехавший из Санкт-Петербурга на Северный Кавказ отдохнуть у бабушки и дедушки, поразил меня масштабом вседозволенности. Неусидчивый, привыкший добиваться своего любой ценой, он выторговывал у меня любой бонус. Иначе отказывался выполнять задания — так и порывался взять бразды правления в свои руки. Настойчиво, шаг за шагом, я отстаивала свои границы, не нарушая при этом его пространства — укрепляя поощрениями там, где это стоило делать, и «наказывая» отказом играть в полюбившиеся ему игры. Я не скрывала своих чувств, когда мальчик расстраивал меня: бывало, он запрыгивал на стол или крутил у виска в ответ на мой вопрос. Тогда я замолкала и отходила к окну. Окно это особенное, на всю стену, от пола до потолка. Именно туда, к свету, так и тянуло подойти всякий раз, когда мальчик особенно бушевал. Позже он усаживался на низкую батарею у окна и, искоса поглядывая на меня, пытался вернуть утерянное расположение. В такие минуты я передавала бразды правления ему. И он, чувствуя доверие, продолжал выполнять задания. Я научила его тому, что все поступки имеют последствия. И он стал понимать, что мир не принадлежит одному ему. Долго еще придется мальчику осваивать уроки, пропущенные в раннем детстве. Когда он родился, мама приняла решение, которое сразу озвучила родственникам: «До трех лет — никаких запретов». Теперь, уже в семилетнем возрасте, когда мир стал жестоко отбрасывать ребенка в сторону, она испугалась за него. Именно тема матери была закрыта мальчиком во время терапии. Он отказывался говорить о человеке, которого очень любил.
А жизнь то тут, то там выставляла маленькому агрессору счета. И когда мудрый, в отличие от мамы, дедушка отказался платить по ним, мальчик вскричал: «Я убью тебя, дед!» Разбитое стекло чужой машины камнем, брошенным рукой скучающего мальчика, стало последней каплей для дедушки. Он заплатил хозяину иномарки дорогими компьютерами и игровыми приставками нерадивого внука. Урок, данный дедушкой, мальчик запомнит на всю жизнь: за все нужно платить.
Каждой семье необходимо время от времени менять свои правила. Детям порой можно ложиться спать чуть позже обычного; питаться гамбургерами вместо супа и каши, когда они торопятся на тренировку; не делать математику, так как пришли гости на день рождения мамы. Отношение родителей к таким отступлениям от правил должно быть гибким и естественным.
Сильное и продолжительное непослушание — нечто иное. Оно должно заставить взрослых задуматься: не реагирует ли таким образом ребенок на наши слишком жесткие ограничения? Не предоставляем ли мы восьмилетнему сыну меньше свободы, чем было у него в пять лет? Когда мы наказываем ребенка, то больше теряем, чем приобретаем. Легковозбудимый ребенок начинает смотреть на себя как на «дерзкого, несносного» проказника, а стеснительный, неуверенный в себе, чувствует себя неуклюжим и глупым.
Что нам достоверно известно о детях, так это то, что они разные, и ни одно правило, ни один вид наказания не подходит для всех абсолютно. Часто мы проявляем нетерпимость, когда ребенок заявляет о себе как о личности, проявляя непослушание и даже грубость по отношению к нам. Большинство взрослых понимают: когда ребенок настаивает на чем-то, формируется его личность. Важно прислушаться к этому, ведь именно так преодолеваются возрастные кризисы, успешный выход из которых знаменуется получением опыта самостоятельности, умения договариваться со взрослыми.

 


 

Казнить нельзя. Помиловать!

Есть такая категория родителей, которые считают, что наказывать детей нельзя вовсе. Любой проступок превращается в достоинство. Но это до поры до времени, до тех пор, пока ребенок не начнет входить в новые социальные отношения, например, поступая в детский сад или в школу. То, что прощается такому ребенку дома, жестко пресекается внешним миром. Привыкший к потаканию и безнаказанности, ребенок со временем становится агрессивным, в результате чего отвергается сверстниками. Это еще больше накручивает его и невротизирует.

Один семилетний мальчик, приехавший из Санкт-Петербурга на Северный Кавказ отдохнуть у бабушки и дедушки, поразил меня масштабом вседозволенности. Неусидчивый, привыкший добиваться своего любой ценой, он выторговывал у меня любой бонус. Иначе отказывался выполнять задания — так и порывался взять бразды правления в свои руки. Настойчиво, шаг за шагом, я отстаивала свои границы, не нарушая при этом его пространства — укрепляя поощрениями там, где это стоило делать, и «наказывая» отказом играть в полюбившиеся ему игры. Я не скрывала своих чувств, когда мальчик расстраивал меня: бывало, он запрыгивал на стол или крутил у виска в ответ на мой вопрос. Тогда я замолкала и отходила к окну. Окно это особенное, на всю стену, от пола до потолка. Именно туда, к свету, так и тянуло подойти всякий раз, когда мальчик особенно бушевал. Позже он усаживался на низкую батарею у окна и, искоса поглядывая на меня, пытался вернуть утерянное расположение. В такие минуты я передавала бразды правления ему. И он, чувствуя доверие, продолжал выполнять задания. Я научила его тому, что все поступки имеют последствия. И он стал понимать, что мир не принадлежит одному ему. Долго еще придется мальчику осваивать уроки, пропущенные в раннем детстве. Когда он родился, мама приняла решение, которое сразу озвучила родственникам: «До трех лет — никаких запретов». Теперь, уже в семилетнем возрасте, когда мир стал жестоко отбрасывать ребенка в сторону, она испугалась за него. Именно тема матери была закрыта мальчиком во время терапии. Он отказывался говорить о человеке, которого очень любил.

А жизнь то тут, то там выставляла маленькому агрессору счета. И когда мудрый, в отличие от мамы, дедушка отказался платить по ним, мальчик вскричал: «Я убью тебя, дед!» Разбитое стекло чужой машины камнем, брошенным рукой скучающего мальчика, стало последней каплей для дедушки. Он заплатил хозяину иномарки дорогими компьютерами и игровыми приставками нерадивого внука. Урок, данный дедушкой, мальчик запомнит на всю жизнь: за все нужно платить.

Каждой семье необходимо время от времени менять свои правила. Детям порой можно ложиться спать чуть позже обычного; питаться гамбургерами вместо супа и каши, когда они торопятся на тренировку; не делать математику, так как пришли гости на день рождения мамы. Отношение родителей к таким отступлениям от правил должно быть гибким и естественным.

Сильное и продолжительное непослушание — нечто иное. Оно должно заставить взрослых задуматься: не реагирует ли таким образом ребенок на наши слишком жесткие ограничения? Не предоставляем ли мы восьмилетнему сыну меньше свободы, чем было у него в пять лет? Когда мы наказываем ребенка, то больше теряем, чем приобретаем. Легковозбудимый ребенок начинает смотреть на себя как на «дерзкого, несносного» проказника, а стеснительный, неуверенный в себе, чувствует себя неуклюжим и глупым.

Что нам достоверно известно о детях, так это то, что они разные, и ни одно правило, ни один вид наказания не подходит для всех абсолютно. Часто мы проявляем нетерпимость, когда ребенок заявляет о себе как о личности, проявляя непослушание и даже грубость по отношению к нам. Большинство взрослых понимают: когда ребенок настаивает на чем-то, формируется его личность. Важно прислушаться к этому, ведь именно так преодолеваются возрастные кризисы, успешный выход из которых знаменуется получением опыта самостоятельности, умения договариваться со взрослыми.



Инструкция: как наказывать правильно, или Правила поведения в отношениях с детьми

  • Будьте последовательными. Не меняйте часто поощрения или наказания. 
  • Устанавливайте ограничения и не отступайте от них ни на шаг. Неопределенные ограничения ведут к неуверенности в своей правоте. 
  • Убедитесь в том, что ребенок четко знает, какую реакцию можно ожидать в ответ на его поступки в том или ином случае. 
  • Меньше говорите. Дети быстро привыкают к длинным нравоучениям и перестают их слышать. Никакой критики, никакого раздражения. Лучше коротко и просто сказать: «дверь», в случае привычки оставлять ее открытой, или «платок», если он вот уже как полчаса шмыгает носом.
  • Уберите из своего лексикона такие выражения, как: «если ты сейчас же…», «почему ты никогда…». Звучит угрожающе. Лучше смягчить тон, чтобы не спровоцировать детей на обратный выпад. Например, начать со слов: «как только…». 
  • Нужно научиться уважать труд детей — маленькие или большие достижения. Тогда у них не будет потребности любым путем доказать свою состоятельность — они растут. 
  • Дети понимают, когда взрослые замечают это. Дети, так же как и мы, устают к концу дня. И если мы позволяем себе быть усталыми и раздраженными, то почему бы нам не понять их, таких же усталых и раздраженных? 
  • Акцентируйте внимание на положительном. Говорите, что гордитесь их успехами. 
  • Юмор — еще один неоценимый помощник в воспитании.
  • Боясь потерять контроль над детьми, мы чересчур сосредотачиваемся на поверхностном и незначительном. 
  • Уважайте личность ребенка, никогда не унижайте его. Напротив, в любой ситуации помогите ему сохранить чувство собственного достоинства